Тулячка Зинаида Кистаева: Война началась в мой день рождения

Фото Максима Котенева

Тулячка Зинаида Кистаева: Война началась в мой день рождения

Зинаида Михайловна рассказала Myslo, как она раздавала тульские пряники раненым, почему ее чуть не выгнали с патронного завода и как она с друзьями защищала хлебозавод от воров.

В июне 2014 года в статье «Врачи Тульского Рабочего полка» мы написали воспоминания Киры Аносовой, старшего врача Тульского Рабочего полка. После этой публикации мы получили обратную связь – Киру Георгиевну разыскивала ее подруга по тем военным дням, тулячка Зинаида Кистаева (Куренкова). Мы помогли двум боевым подругам оказаться на связи, и сами не упустили возможность пообщаться с Зинаидой Михайловной. Она в этом году отметила 90-летний юбилей. Выглядит Зинаида Михайловна прекрасно, вот только здоровье в последнее время подводит. 

 

…Я родилась 22 июня 1924 года в деревне Дорофеево, сельсовет Торховский, Ленинский район Тульской области. Потом меня к себе взяла жить тетя в Калининской области. В семье было шестеро детей. Во время войны двое были на фронте, двое на Урале. Брат, постарше меня на два года, всю войну провоевал, вернулся с фронта, жил в Туле. Младший брат был эвакуирован с патронным заводом на Урал в Магнитогорск и там работал токарем. На Урал уехала с заводом и моя старшая сестра с мужем.

Мы жили в двухэтажном доме №76 на углу улиц Марата и Мичурина (Ложевая), напротив кинотеатра им. Степанова, или как мы его ласково называли «Степашка». Это был бывший дом булочника Корнеева, отцу в нём дали квартиру. Корнеев пёк и продавал на лотке на улице пирожки и баранки. После революции он бежал, как мне рассказывал старший брат, после него остались целые мешки керенских денег. В доме оставалась только дочь булочника с дочкой, её уплотнили и оставили ей большую комнату, а все остальные раздали бедноте, рабочим. Комнаты у нас были отдельные, но кухня - общая. В нашей комнате папа переложил печь, сделал её более компактной. Он умер в 1937 г. Маме было очень трудно поднимать шестерых детей, но она не отчаивалась, а мы старались ей всячески помогать.

…21 июня 1941 года я ложилась спать и думала, что мама мне подарит на день рождения. Жили мы довольно бедно, подарки были простенькие, но мы им всегда радовались. Рано утром я услышала крик мамы: «Дети, дети, вставайте. Война началась».

Молодёжь как-то даже воодушевилась. Ведь мы готовились: ГТО сдавали, ВСО сдавали.

Среди молодёжи был клич: «Осваивай воинские специальности». Было много курсов и пулемётчиков, и связистов. Я окончила курсы сандружинниц, прямо на Патронном заводе. Нам выдали книжечки об окончании. Я уже к тому времени закончила семь классов в школе №54 школе и устроилась работать на Патронный Кировский завод. Занималась проверкой и отбраковкой гильз. Завод стал переходить на военное положение. На окнах появилась светомаскировка. Из больших географических карт склеивали шторы.

…После начала войны я кроме основной работы на Патронном заводе, без отрыва от производства дежурила на санпосту на Ряжском вокзале. Меня не спросили о возрасте и поставили во взрослую смену по 12 часов, хотя я была несовершеннолетняя. После работы мне давали каску, противогаз и санитарную сумку, и я бежала вниз мимо Машзавода по рельсам и шпалам к Ряжскому вокзалу. Там на путях стояла жёлтая будочка. Мы в ней находились, чтобы в случае бомбежки быстро оказывать помощь раненым. Я часто проезжаю мимо этого вокзала. Будочки, конечно, уже давно нет, но всё, что тогда происходило, живо всплывает в памяти.

Часто на Ряжский вокзал приезжали санпоезда с ранеными. И город Тула организовывал раздачу им подарков. На полуторке привозили маленькие тульские пряники с именами из четырех букв - Саша, Миша, Лена, Катя т.д. Мы в этой будочке скручивали пакетики из газет и клали туда три пряника, 10 конфет сахарное драже «Крупный горох» голубого и белого цвета. Делали всё это быстро и укладывали в большие корзины. Когда на путях останавливался санпоезд с ранеными, мы с этими корзинами разбегались по вагонам. Корзины тяжёлые, подножки высокие. Кое-как забирались в вагон, у нас на бумажке было написано приветствие раненым - его проговаривали скороговоркой, дрожащим голосом. Тут мы слышали голоса раненых: «А-ах! Маша. Так мою дочку зовут», «Лена! Так мою жену зовут», «Коля! Как имя моего сыночка».

Мы выскакивали из вагонов, и у нас были полны глаза слёз от осознания, что мы сделали доброе дело и подарили людям немного радости и воодушевления. Радостно было и нам самим.

…Прибегала я пешком с Ряжского вокзала домой, забегала прямо в окно с противогазом. Мама давала мне чего-нибудь поесть. Я ем, трамвай подходит, я в него – прыг, и еду на завод. Конечная остановка трамвая была прямо у нашей проходной. 

Уставала я страшно. Однажды задремала на рабочем месте. Тут же бежит старшая контролерша Лидия, худющая и злющая. Отняла у меня коробку с гильзами: «Я тебя не допускаю к работе. Там на фронте людей убивают. Патронов не хватает, а ты тут спишь». Написала докладную и меня вызывали к директору завода, кажется фамилия Деев. Замечательный человек. Сижу расстроенная, красная. Он мне говорит: «Ну как же так ты милая заснула?» Я ему отвечаю:

- Я отработаю 12 часов, бегу скорее на Ряжский, там на санпосту дежурю, оттуда домой, что-нибудь поем и бегом на завод на работу.

- А сколько тебе лет?

- 17.

Он тут же написал на докладной: «На работе восстановить. Перевести на 8 часовой рабочий день».

Патроны мы загружали в деревянные, сколоченные из горбыля ящики, выложенные внутри толстой вощенной бумагой. Затем мы их заколачивали, брали за боковые ручки и вдвоем несли на склад. Мужчин не было, носили хрупкие девушки. Очень было тяжело.

А в это время уже началась эвакуация завода. Рабочие на руках со второго этажа по доскам спускали станки. Я смотрела на это и думала: «Вдруг соскочит и упадет прямо на нас». Девичьи страхи на ровном месте.

Я с мамой осталась в Туле.

…Однажды прошёл слух, что в магазине Струкова на перекрестке ул. Кирова и Ложевой будут бесплатно раздавать продукты. Мамы дома не было. Мы с братом Шуриком и сестрой Марусей сняли наволочки с подушек и побежали к магазину. Там действительно выдавали по пять кг муку, манку, гречку и т.д. Нам на руках написали номер очереди, мы всё получили, а донести не можем. Тяжело. Кое-как до дома дотащили. Мама пришла домой, обрадовалась: «Милые мои. Какие вы у меня молодцы». Все запасы высыпали в деревянные кадушки.

В нашем доме на крыше было организованно дежурство из жителей нашего дома. Смотрели, чтобы в случае бомбежки на наш дом не попали зажигалки. Все жители дома были включены в график и дежурили по очереди.

Помню, бомба попала в хлебозавод, что у Демидовской плотины. У нашей соседки была девочка лет пяти, больше никого у нее не было, она закрывала её одну и работала в ночную смену. Она в этот момент была на работе и погибла… Я со своей подружкой Соней сижу, дежурю на крыше, а ко мне должны были прийти мои друзья Борька и Костя. Смотрю, по улице люди интересно идут. Нагнувшись и белые. Мы спустились с крыши и побежали. Навстречу нам кто-то тушу тащит, кто-то масло тащит. Прибежали на хлебозавод и видим такую картину. Мужчина отрезает угол мешка с мукой, высыпает прямо на пол, закручивает и взваливает на горб. Мы ему кричим:

- Дяденьки, это же государственное. Это нельзя брать.

- Идите отсюда, соплюшки, - взвалил мешок на плечо и побежал.     

Мы вернулись назад. Собрали ребят и рассказали им, что на хлебозаводе творится. Мы были так воспитаны: государственное не трогать. Побежали на хлебзавод. Бежим и рассуждает, а что мы будем делать? Как помешать разворовывать добро? Вытащили из забора палки, так сказать вооружились. Бежим, грозные и решительные. Договариваемся, как только кто нагнётся, так мы ему по шее. Нас собралось шесть человек. Приличная компания. Добежали до хлебозавода, а там уже стоит человек с винтовкой. А мы такие воинственные. Часовой нас спрашивает:

- Вы что, ребята?

- А здесь муку воровали. Мы пришли драться с ними.

- Больше воровать не будут. Идите домой спокойно. 

…Через некоторое время мы пошли искать Рабочий полк. Это было уже 31 октября. Мы слышали, что рабочий полк создается. Наш сосед туда ушёл с лопатой. Мы ему:

- Дядь Борь, ты куда?

- Да пойду искать рабочий полк.

- А что же ты с лопатой?

- Оружия пока нет, а лопата всегда пригодится. Траншею копать или чего ещё.

Вот мы решили найти рабочий полк. Пробегаем мимо продовольственного магазина на углу Гоголевской и Коммунаров и видим такую картину. Продавщица снимет с себя халат и фартук, заведующий её обратно в дверь толкает, она сопротивляется и кричит:

- У меня дети одни дома. А тут немец у порога.

Добежали до Винзавода пешком. Молодые, ретивые. А у Винзавода стоит часовой красноармеец с винтовкой.

- Стой! Вы куда?

- Искать рабочий полк.

- Девчат вы идите на берег реки в больницу. Там раненых много, ваша помощь нужна. А вы ребята идите в военкомат. Там вам объяснят что делать. Дальше я вас никуда не пущу. 

Мы с подружкой пошли в Соматическую больницу на наб. Дрейера. Пришли и говорим:

- Нам сказали, что у вас тут раненых много. Мы пришли помочь.

Нам быстро дали марлевые косынки и халатики, распределили по палатам и сказали:

- Готовьте раненых к эвакуации.

Так началась моя служба в Медсанбате 154-й стрелковой дивизии.

 

Зинаида Кистаева прошла всю войну. 20 октября 1942 года 154-я дивизия за боевые заслуги была переименована в 47-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Вместо со всеми отважная тулячка участвовала в Сталинградской битве, освобождала Польшу, участвовала в Берлинской операции, штурмовала центр Берлина.

После войны Зинаида Михайловна жила в Саратовской области, а потом вернулась в Тулу, работала продавцом в магазине. Сейчас женщину окружают любимые люди: сын Юрий, внучка Екатерина и правнучка Олеся.

Фото Максима Котенёва и из архива Зинаиды Кистаевой.

Автор: Александр Лепехин, 7 декабря 2014, в 15:00 +7
Тульские «снегири»
Тульские «снегири»
Наесться на рубль: быль времён СССР. Часть III
Наесться на рубль: быль времён СССР. Часть III