Энергию в Туле экономили во все времена, даже когда еще не знали электричества. И в лунные ночи, например, фонари не зажигали. Считали, что лунного света вполне достаточно, даже если на улице пасмурно и никакая луна не пробивается сквозь тучи.
Только в сентябре 1871 года губернатор Юлий Арсеньев предложил городской Думе пересмотреть требования к ночному освещению:
«По принятому издавна обычаю в значащиеся по календарю лунные ночи уличные фонари не зажигаются. Между тем в нашем климате так называемые лунные ночи бывают темными донельзя, и неосвещаемые улицы – простор для преступных действий и шалостей людей неблагонамеренных. Тульский губернатор обращает на это внимание городской Думы и просит: не признает ли она верным уничтожение правила о неосвещении города фонарями в темные ночи, установив раз и навсегда правило, чтобы фонари гасились тогда, когда луна действительно ярко светит и ночи, следовательно, светлы. Тульская Дума так заботливо следит за всем, что касается нужд и пользы города, остается только надеяться, что настоящее заявление будет принято с должным вниманием и что обыватели города будут на будущее избавлены от круглосуточного мрака».
К мнению губернатора прислушались: «Так как ненастные осенние и весенние ночи большей частью по случаю облачного неба действительно бывают очень темны, то городская Дума полагает: поручить городской управе сделать распоряжение, чтобы уличные фонари в ненастное время были зажигаемы, не обращая внимания на лунные или нет считаются по календарю ночи».
Вообще считается, что первые уличные фонари появились в 1417 году в Лондоне.
Хотя многие горожане тогда были против освещения. В начале XVI века фонари установили и в Париже. Первые фонари в России появились в 1698 году в Москве у царского дворца. А в 1718 году Петр I издал «Указ об освещении улиц города Санктпитербурха», который был подписан императрицей Анной Иоанновной лишь в 1730 году.
Памятник фонарщику в Санкт-Петербурге. Открыт 27 мая 1998 года.
В 1723 году на улицах Петербурга работало 595 фонарей, обслуживанием которых занимались 64 фонарщика. Фонари зажигали с августа по апрель.
Иллюстрация к повести Николая Васильевича Гоголя «Невский проспект».
Кстати, кое-где фонари зажигаются и по сей день. Например, на улицу Советскую пешеходной зоны Бреста для привлечения туристов каждый вечер выходит фонарщик с традиционной лестницей и дает свет установленным тут керосиновым фонарям.
Первые электрические фонари появились в Туле.
В 1900 г. главный городской электрик С. А. Введенский сообщил, что устройство в Туле освещения с установкой машин для выработки тока Акционерного общества русских электротехнических заводов «Сименс и Гальска» было одним из первых в России. Станция, расположенная в кремле, была рассчитана на работу ста уличных дуговых фонарей и имела для хранения нефти железный клепаный бак емкостью 320 куб. м, две паровые машины вертикального типа мощностью 130 л.с. Мощность станции была такова, что она могла питать 3 520 ламп накаливания. Расход по уличному освещению за год составлял 20 тысяч рублей, стоимость 1 кВтч – 32 копейки.
Прототипом этого памятника является реальный фонарщик
из Ужгорода – дядя Коля (2010 год).
В 1913 году в Туле для освещения улиц использовались 120 электрических лампочек, 460 керосиновых фонарей и 9 газовых светильников. То есть, несмотря на наличие станции, по-прежнему самым популярным оставался старый добрый керосиново-калильный фонарь. Кстати, именно газовые и керосиново-калильные источники давали самый яркий свет на улицах. В калильном фонаре использовался накаляемый керосиновыми парами сетчатый колпачок, покрытый солями металлов. Такие фонари надо было накачивать, как примус. Они сильно шумели при горении, а колпачки быстро прогорали. Зато они были укреплены на кронштейнах, и чтобы их зажечь или потушить, не надо было карабкаться вверх по лестнице, их легко можно было спускать при помощи блока.
Вот так выглядел обычный московский фонарщик в самом начале ХХ века.
О том, насколько важным для людей того времени было иметь на улице даже тусклый фонарь, говорит, например, это прошение, поданное 4 января 1910 года в городскую управу жителями улиц Заварной и Литейной. Надо полагать, оно было написано после того, как аналогичный фонарь появился по соседству – на перекрестке Штыковой и Литейной. Чтобы достучаться до властей, в ход шли все аргументы:
«В период осеннего и весеннего времени на наших улицах непролазная грязь. Врачи и фельдшера совершенно отказываются прибывать на дом по приглашению к больному не только в ночное время, а даже днем, ссылаясь на непроходимую и непролазную местность, а потому больной остается в самом безвыходном положении. В отношении религиозности, то приходские священники по приглашениям прихожан на дом идут совершенно с трудом. Где же говорить о том, чтобы пригласить на другие требы – как крестины на дому и молебны».
Фонарь, кстати, управа согласилась поставить, но только не в 1910-м, ибо бюджет уже был сформирован, а в будущем году.
Ну и как не вспомнить, что когда в Чулково появился нелюбимый хулиганами и революционерами пристав Лавров, то первое, с чего он начал наводить порядок, – ввел ночные конные патрули и договорился о том, чтобы на улице Веневской (нынешней Пролетарской) поставили фонари. За что потом местные жители написали благодарность действиям Лаврова на имя губернатора, и подписали ее все домовладельцы улицы.
Добавочный свет давали фонари различных контор, магазинов и банков, висевшие на кронштейнах у входа.
В целях рекламы на них писались названия самих контор или магазинов. Иногда такие фонари вделывали в стену или укрепляли на столбах. Но в любом случае их свет был совсем локального действия и освещенности тротуара почти не способствовал. Отражатели света еще не изобрели, а любые столбы для источников света того времени были слишком высокими, поэтому и уличное освещение было тусклым.
Проезжая часть улицы не освещалась никак, за исключением карбидных фонарей, крепившихся на пролетках извозчиков или немногочисленных в Туле автомобилей. Так что поездка по ночному городу могла сулить множество разнообразных неприятностей. В Чулково, известное своими хулиганами, извозчики, например, по ночам, в кромешной тьме, категорически отказывались ездить.
Даже центр больших городов освещался скудно, это были скорее яркие точки, а не полноценное освещение. Фонари стояли не только на улице, но и у подъездов, ворот особняков или доходных домов. На невысоких чугунных столбах вверху предусматривались перекладины, к которым фонарщик приставлял свою лестницу. Соответственно и свет на улице появлялся не сразу, а постепенно, по мере того, как фонарщик переходил от столба к столбу. Неспешно приставлял лестницу, влезал наверх, если это требовалось, совершал все необходимые манипуляции и шел дальше. Помимо бидона с керосином и лестницы у него в руках был еще фонарик, чтобы освещать дорогу.
Кстати, в обязанности фонарщика входило не только наполнение резервуара с горючей жидкостью, но и текущий ремонт. Такой, как замена стекол, ремонт каркаса, замена горелки и т.д.
О том, как это происходило, весьма живописно рассказал некий анонимный автор, описавший в «Тульской молве» сценки из жизни уездного Белева:
«Когда уже хорошенько стемнеет, берутся за освещение сада. Причем постоянно можно наблюдать такую сцену. На центральной площадке по столбу, со скрипом, спускается калильный фонарь, и начинается «священнодействие». Фонарь окружается стаей ребятишек, а то и взрослых ротозеев.
– Качай…
Горит спирт, качают воздух. Становится уже совсем темно. Проходит полчаса-час.
– Качай…
Фонарь ярко вспыхивает, поднимается, но на полпути гаснет.
– Качай…
Снова возня, и та же толпа зевак.
Наконец сад освещен».
