Недавно наш портал публиковал интервью бывшей тульской учительницы Надежды, сейчас более известной как порноактриса Ева Бергер. И сейчас Myslo делится продолжением ее интервью со «Снобом».
В этот раз актриса рассказала, о том, как изменилось ее отношение к сексу в результате работы в порноиндустрии.
«Порно стало моей школой. До него у меня и секса как такового не было. Сейчас меня пугает мужское доминирование в сексе, я не приемлю шлепки по лицу и груди. И конечно, быстрый секс с плохой техникой — не то, что может меня заинтересовать», – рассказала Ева.
По словам Евы-Нади, работа хоть и действует на психику, но это не мешает обычной жизни. Сексуальность и раскрепощенность она оставляет на съемочной площадке или в постели, в жизни предпочитая выглядеть скромно и незаметно.
«Месяц без порно плюс книги — и мои мозги встают на место. Может, полгода без порно — и я снова стану девственницей?» – шутит актриса.
Больше всего актеры порно боятся заразиться – презервативы на съемках неуместны, и даже несмотря на тесты, есть немалый шанс, что у кого-то из партнеров есть болезнь, просто на стадии инкубационного периода.
А вообще человеческое тело не приспособлено для работы в порноиндустрии, так что чаще всего актеры сталкиваются даже не с венерическими, а с «механическими» болезнями: геморрой, растяжения, синяки, кровотечения – вот список частых проблем. Почему же этого не видно на экране?
«У актеров не видно ни целлюлита, ни шрамов, ни чего-то еще не потому, что их нет. Специальное освещение, фильтры, грим, фотошоп. Порно — это не реальность», – отвечает Ева.
Порно вообще склонно к чрезмерной идеализации человеческого тела. Чувства главных героев в фильмах для взрослых не освещаются, говорит Бергер, на первом месте — их вместительные тела. Порно — это мясной рынок, где каждый ищет грудинку посочнее, никто не хочет платить за протухший бекон.
Та же самая эпиляция всего тела – не слишком здоровая тенденция.
По мнению Евы, отсутствующие волосы на теле современных порноактрис — это мода на педофилию: у 12-летней девочки не может быть волос.
«У меня есть идея снять порнофильм, где главные роли будут исполнять люди с ограниченными возможностями: лишенные возможности свободно передвигаться, прикасаться, видеть или слышать, они, отделенные от общества предрассудками и комплексами, нуждаются в хорошем сексе. А для порноиндустрии это шанс разрушить эффект идеализации «мясного рынка» тел, поставив на первое место чувства, а не физиологию», – говорит актриса.
Но одним из главных вопросов интервью стал вопрос отличия между русскими мужчинами и мужчинами других национальностей. Увы, сравнение вышло не в пользу наших соотечественников.
«При всей своей сердечности, душевности и щедрости русские мужчины — плохие любовники. А с чего им быть хорошими? Сначала в стране «не было секса», затем секс стал «прелюбодеянием», а сейчас даже доступ к brazzers прикрыли — на каких харчах растить свою сексуальность?
В моем личном топе любовников французы стоят на первом месте: любители долгих прелюдий, глубоких поцелуев с языком, кунилингуса, анилингуса.
Испанцы — люди с бешеной сексуальной энергией и незакрывающимся ртом: слишком много говорят и смеются.
Итальянцы агрессивны, обидчивы, с выражением лица «я лично вхож в покои Папы», чтобы отмаливать любовь к грязным играм, плевкам и шлепкам. Редко бреются. Еще реже моются.
Афроамериканцы нежны и боязливы. В сексе аккуратны и неагрессивны, что может служить началом для теории «взаимосвязи размеров и гонора мужчин». Привязываются и влюбляются довольно быстро, начинают строить планы на будущие отношения, в перерывах между съемками показывают фото сыновей, оставшихся в США с матерью-разведенкой. При конфликтных ситуациях исчезают первыми.
Хоть афроамериканцы славятся размерами, по-настоящему удивляют англичане. Но в сексе эгоистичны и ленивы, доминирующая роль за женщиной. Да и сложно найти контакт с их туманной и холодной душой.
Китайцы — прилипчивые и наглые, японцы — отстраненные и закрытые. В сексе одинаково плохи. А вот немцы работают как роботы. Это нанотехнологии в порно. Им, в отличие от многих русских мужчин, несвойственна лень на производстве: никаких обеденных перерывов, пока дело не сделано. Безэмоциональны, но неистовы: жесткий проверенный механизм.
Бразильцы — мужчины с открытым сердцем, стремящиеся к любви и веселью, чувствительные к твоим ощущениям и после съемок приносят шоколадки.
Венгры — беспричинно самоуверенные любовники, чехи — улыбашки-бисексуалы.
Румыны — это целый творческий ансамбль в сексе, где театральная прелюдия интереснее, чем само действие.
Евреи получают то, что они хотят, и не один раз: любители долгого минета с небольшими перерывами на беседы о жизни и судьбе».
А как быть с сексуальным просвещением? И на этот вопрос есть ответ у бывшей учительницы:
«Если бы я писала книгу о сексе для школьников, первая глава называлась бы «О любви». Она начиналась бы с фразы: «Ищете ощущений? Они в чувствах, а не в позах». А о сексе подросткам рассказывать уместно с восьмого класса, с момента изучения на уроках биологии человеческих органов и их функций».
Также, по ее мнению, в плане привития культуры секса первый большой шаг — легализация порноиндустрии.
«В России все, что не приносит потомство, заносят в список ненужных атавизмов: порнуха, проститутки, педики... А по-моему, позор для государства — это закрывать глаза на давно известные факты.
Русские проститутки — главный экспортный товар за границу наряду с газом и нефтью.
Какой огромный доход в виде налогов уходит в другие страны!
Секс для России долгое время был запрещенной темой. Государство и РПЦ до сих пор стараются ее ограничивать, сводя функцию секса только к процессу зачатия ребенка. Конечно, русские стеснительны в вопросе секса.
Но стесняться — неплохо, нам всем не помешало бы почаще задумываться: «Не говно ли я делаю?» — и тут же стесняться. А вот ханжество – это другое дело.
Однако Ева-Надя признает, что плачевная демографическая ситуация в России ставит под вопрос нужность развития сексуальной культуры в стране. Изощренность сексуальных поз и открытое принятие бисексуальности, демонстрируемое в порно, приведет к тому, что процесс секса начнет интересовать больше, чем результат. А демографии нужен результат.
