Тула прошлого века: Дачники

Тула прошлого века: Дачники

Сто лет назад, так же как и сейчас, в России предпочитали проводить жаркие дни на дачах. На которых, правда, еще не собирали колорадских жуков с грядок и не выращивали клубнику. 

Дачный муж

В начале прошлого века вошло в обиход такое понятие, как дачный муж. Работали-то в то время с утра до вечера, поэтому ни о каких дачах в течение рабочей недели для главы семейства и речи быть не могло. Мужья приезжали увешанные пакетами, с тяжелыми корзинками в руках только к вечеру субботы, с тем чтобы в понедельник с утра быть на службе. Соответственно все остальные дни недели дачные поселки представляли собой настоящее бабье царство.

Главные места загородного отдыха туляков – село Сергиевское Крапивенского уезда (нынешний Плавск), ну и, конечно, Алексин-Бор.

В Сергиевском, правда, встречали не очень госте­приимно – местная река Плава была совершенно непригодна для купания из-за битой посуды, которую выбрасывали в реку как здешние трактирщики, так и сами дачники.

Впрочем, неудобства начинались еще до отъезда из пыльного города в маленьких тряских дачных вагонах. «С открытием дачного сезона все поезда, идущие на Щёкино, бывают переполнены пассажирами до последней степени, – писала «Тульская жизнь» в 1906 году. – Все жалобы пассажиров оставляются местным железнодорожным начальством без внимания, предлагающим обращаться с претензиями к центральному начальству. А дачники вынуждены за свои деньги, испытывая все неудобства тесноты и духоты, ехать в переполненных вагонах».

Расписание дачных пассажирских поездов между Тулой и Алексином также оставляло желать много лучшего. Так, поезд №35 стартовал из Тулы в 17 часов, на него еще успей. В Алексине он был почти через два часа – в 18 часов 55 минут. Поезд №34 из Алексина отбывал в 7 часов 30 минут, а прибывал в Тулу в 9 часов 24 минуты. «Изменить движение в более удобном виде не представляется возможным вследствие прохода других пассажирских поездов», – разъясняло главное управление казённых дорог. Чтобы не пропустить своего поезда, которые ходили очень редко, приходилось в ожидании подолгу сидеть на станциях.

В Алексине дорожные приключения не заканчиваются.

Алексин-бор от станции в трёх верстах. И, как и нынешние вокзальные таксисты, извозчики не стесняясь ломят цену за доставку – как со станции на дачу, так и в обратном направлении.

«Для того чтобы заполучить к утреннему поезду извозчика, принято получать «залог», который «барин» берёт с извозчика, – рассказывала «Тульская молва». – Но и это не спасает. Алексинский «ванька» – индивид особенный. Он даст «залог», в придачу к этому десять клятвенных обещаний, и все-таки барина с залогом оставит с носом, а повезёт – другого. С «залоговым» можно и после посчитаться – как-нибудь».

Алексинская гордость

В 1870 г. Викентий Смидович, отец Вересаева, писал:

«Ещё более 15 лет назад врач, который бы вздумал отправить своего пациента на дачу, должен бы был бороться с препятствиями. Тут не действовали ни доводы, ни убеждения; а теперь какая перемена! Все, кто только может, едут на дачу: одни по предписанию врачей, другие – чтобы хотя немного подышать чистым воздухом. Многие выезжают в другие уезды по направлению железных дорог и в особенности в Алексинский уезд, где большие хвойные леса, песчаная почва и хорошая река дают возможность пользоваться прекрасным воздухом и купанием».

Дачи в Алексинском бору – любимое место отдыха туляков. Фото начала ХХ века

Из «Тульской молвы», повествующей о прелестях дачной алексинской жизни: «Спросите у коренного жителя Алексина, что представляет собой их город – и с непередаваемым пренебрежением он ответит:

– Наш город? Нашли о чем спрашивать. Большую деревню видели?

– Видал.

– Ну вот, Алексин и есть такая деревня. Кучка кое-как разбросанных домиков. По улицам – как в любой деревне – разгуливает всякая животина: коровы, свиньи. Простота нравов, так сказать…

– Позвольте, неужели у вас так и нет ничего, стоящего внимания? Например, ваш чудесный бор…

– Ах это? Это вы, пожалуйста, не смешивайте с городом.

И любой алексинец сразу загорается и с жаром начинает повествовать о своем боре.

Дачный бор – это алексинская достопримечательность. И перед новым, впервые попавшим в Алексин лицом хвастается этим бором напропалую. Так и сказывается провинциальная простота, наивность – хоть в чем-нибудь, да не ударить лицом в грязь.

1911 г. Какой же дачный отдых без катания на лодках? Самые задушевные разговоры, самые красивые песни, самые романтические свидания – в лодке на реке под тихий плеск вёсел...

С трогательной неспешностью вам навяжутся в «чичероне». Безропотно будут водить и показывать самые «живописные места». Покажут какую-то особенную, уродливо-замысловатую сосну, которую не только в Туле, но и в парках Москвы нельзя увидать. Запыхавшийся, разморенный от жары, едва поспеваю по чуть проторённой дорожке за неутомлённым алексинцем, спотыкаюсь на еловые шишки, мелкий кустарник, подгнившие пни.

– Теперь на обрыв! Идёмте  на обрыв, – торопит он меня.

Господи, он боится, что я всего не успею осмотреть!

– Я как-нибудь потом, заеду ещё, – устало протестую я. – И не скачите так быстро, точно за нами стая гонится.

Он иронизирует:

– Эх вы, городской, ледащий… По камням только и можете шаркать ножатами, а как попал на чистый и сладкий, как мёд, воздух – так и дух вон.

Взбираемся на обрыв. Ландшафт действительно красивый. Внизу – Ока. Снуют лодки. Копошатся люди по лесной пристани. По косогору налепились нелепые домики – точно сакли горцев на Кавказе. Далеко и привольно раскинулся заливной луг, охваченный кольцом густого мелколесья. Сочная зелень и ласкает и рябит в глазах. Голубое марево над всем – дымка лёгких испарений над мелколесьем. Будто переливается и трепещет волнистой сеткой воздух на горизонте, искрится сталь рельс на насыпи…»

Хлопоты и развлечения

Наймом дачи начинали заниматься с весны. Впрочем, постоянные клиенты пользовались тем преимуществом, что заранее сговаривались с хозяевами о том, что вернутся на те же дачи и в следующем году. Что, впрочем, не застраховывало их от повышения арендной платы. Так, дача в четыре комнаты стоила 175 рублей, в три комнаты – 150 рублей. На дачах была терраса, отдельно кухня, ледник и сарай. Можно было снять не дом, а отдельно верхний или нижний этаж.

Поскольку картошку и помидоры дачники того времени не сажали, они занимались другим благоустройством.

Обустраивали цветоч­ные клумбы. Сажали под балконом и у стен вьющиеся растения, которые к концу лета вырастали до небес.

Дорожки посыпались желтым и красным песком или толчёным кирпичом. У входной калитки и в саду устанавливались скамеечки. Иногда парные – друг против друга. В саду также вешались гамаки – непременный атрибут дачной жизни, а для детей – качели.

Для развлечения дачников в Алексин-боре был устроен летний театр, куда для спектаклей приезжали даже студенты московской театральной студии. Правда, они не всё время отдавали дачам и периодически выезжали для подработок давать спектакли в Туле.  На дачах в Алексине побывал также и писатель Чехов, писавший здесь книгу о Сахалине. В гости к нему приезжал художник Исаак Левитан.

Были неизменные шарманщики с обезьянкой, которые ходили со своим музыкальным аппаратом с дачи на дачу. Ходили бродячие музыканты и кукольники с Петрушкой, а также цыганки с гаданиями.

Из всех дачников – а их много более тысячи человек – девяносто процентов туляков. Остальные – «чужеземцы» – преимущественно москвичи.

Дачников можно подразделить на три категории: дачники «чужеземцы», дачники туляки «первого ранга» и дачники туляки «второго ранга».

«Чужеземцы» держат себя обособленно, живут своей, я сказал бы, кастой. Их редко можно видеть на общих гуляньях, у театра. Они в пыль и толкотню не пойдут.

Дачники-туляки «собственники» – это тоже обособленная каста. Эти, что называется, «отдыхают» в полном смысле: рано ложатся, много гуляют, – вообще принимают все меры к тому, чтобы жить «правильным образом жизни».

И, наконец, дачники последней категории – прототип нашей публики купеческого и общественного склада: любят общие гулянья, быть вместе, быть на глазах у всех…

К вечеру, когда спадает жара и в мягких, затаённых полутонах бора начинают мелькать колоритно сочными пятнами костюмов – от бело резких и до скромных – чёрных – группы гуляющих – кругом всё особенно оживляется…

По четвергам и воскресеньям в бор большой наплыв коренных алексинцев. Их сразу узнаёшь по неуверенности и робости в жестах, по крикливости и неуклюжести в костюмах. Создаётся впечатление – точно все они получают по 35 рублей жалованья и пришли к важным лицам в гости...

Станция Алексинской железной дороги. Субботним вечером прибывали поезда с дачными мужьями. Начало ХХ века

Вместо послесловия

«В поезде на Тулу я спрашивал:

– Я упустил одну маленькую деталь. Скажите, что в Алексинском бору развит… адюльтер… – рассказывал корреспондент «Молвы», писавший о дачной жизни туляков.

– Тю-тю! – конспиративно приложил к губам палец сидевший напротив меня господин. – Разве можно об этом говорить?

– Да? Что же в этом слове особенно преступного?

– Алексин – это скромность, скромность, скромность… Не дачная местность, а закрытый пансион…

– Чем вы это объясните?

Он пожал плечами и молча стал смотреть в окно – на мимо бегущие поля, телеграфные столбы, на зеленые шапки разросшихся кустарников.

А ведь он, пожалуй, прав».

Автор: Сергей Гусев, 15 мая 2014, в 18:17 +11
Другие статьи по темам
Место
Дворовые игры 80-х: Чур-палочки!
Дворовые игры 80-х: Чур-палочки!
Кухонная эволюция
Кухонная эволюция