На экраны выходит картина Эмира Кустурицы "Завет"

В заброшенной деревне где-то в горах Сербии живут чокнутый дедушка-изобретатель, уважающий гимн СССР, его 12-летний внук Цане

В заброшенной деревне где-то в горах Сербии живут чокнутый дедушка-изобретатель, уважающий гимн СССР, его 12-летний внук Цане, умеющий считать до десяти, и учительница сельской школы, ядреная тетенька в возрасте "баба ягодка опять". Пришедшие откуда-то из большого мира инспекторы закрывают школу, нисколько не заботясь о судьбе единственного ученика. И дедушка отправляет Цане в город с "заветом" - продать корову, купить икону Николая Чудотворца и найти себе невесту. В городе опереточные злодеи, одержимые идеей возвести памятник капитализму в виде башен-близнецов ВТЦ, весело палят из всех видов оружия, поют пьяные песни и зарятся на чужую корову. А невероятная красавица Ясна, которую малыш Цане готов взять в жены, попадает в сексуальное рабство за долги матери, заслуженной работницы местного борделя. Но мальчишка оказывается настоящим героем и исполняет завет деда, который тоже времени зря не терял и, плюнув на смерть и старость, восстанавливал церковные колокола, чтобы под их звон справить две свадьбы - Цане с городской невестой и свою с учительницей. Где-то над всем этим летает то ли ангел, то ли супермен, похоронная процессия наталкивается на свадебную под звуки одного духового оркестра, плохие герои погибают, а хорошие остаются жить долго и счастливо, и на экран выплывает финальный титр - happy end.

Описывать даже лучшие фильмы Кустурицы всегда было делом неблагодарным. Его кино плохо переносится на бумагу, превращаясь в пересказе в набор старых бородатых шуток. Все разумное, доброе, вечное, о чем хочет сказать режиссер, всегда заглушает цыганщина и перечеркивает площадный, на грани фола, юмор. Казалось бы, не может мотор на такой смазке работать долго. И тем не менее Кустурица снова ставит свою любимую пластинку с песнями о несуществующей стране вечных свадеб, вечных похорон, вечной войны и вечного абсурда. Правда, пластинка от частого употребления запилилась и скребет по душе в любимых местах. Уже не хочется смеяться там, где раньше хохотали до упаду, и не щемит сердце в тех сценах, где еще пару фильмов назад набегала слеза. Но мотор все же работает, хотя и на холостых оборотах, и жар от него по-прежнему передается в зал. А Кустурица все так же остается отдельной главой в истории кино.

 После триумфа его первой картины "Помнишь ли, Долли Белл?" /Sjecas li se, Dolly Bell/ (1981) бывшему панку из сараевской рок-группы сразу присвоили громкий титул "режиссер XXI века". После вручения "Золотой пальмовой ветви" фильму "Отец в командировке" /Otac na sluzbenom putu/ (1985) Кустурицу объявили последней надеждой европейского кино. После "Времени цыган" /Dom za vesanje/ (1989) его стали называть "балканским Феллини". После второй "Золотой пальмовой ветви", присужденной картине "Андеграунд" /Underground/ (1995), добавилось определение "балканский Тарковский". Его фильмы называли фресками, сюитами и сказками, в итоге сведя все определения к особому жанру "кустурица". Но после цыганского беспредела "Черной кошки, белого кота" /Chat blanc, chat noir/ (1998) восторги поутихли. А Кустурица нет. Он продолжает сочинять отвязные истории, в которых жизнь кипит и плюется, как раскаленное масло на сковородке. Жаль только, что это уже напоминает бодрость препарированной лягушки, которую пытают током, а она дрыгает лапками, давая понять, что хеппи-энд неизбежен. Однако, может, такое упорство и есть завет режиссера изверившемуся миру.

Кадры из кинофильма.

http://www.film.ru/

Все новинки кино в интернет-магазине Купи в Туле .(проспект Ленина 108) 
"на правах рекламы"

29 октября 2007, в 14:07
Другие статьи по темам

Главные тульские новости за день от Myslo.ru

Мы будем присылать вам на почту самые просматриваемые новости за день