Севан, Санаин и Ахпат. Армения

Севан, Санаин и Ахпат. Армения

Путешествуем по Армении с Андреем Илюхиным и Еленой Свиридовой.

                           

- Наконец-то пришла пора путешествия к самым необычным и колоритным монастырям Армении, спрятавшимся далеко-далеко на севере, в области Лори, почти что на границе с Грузией. Возившая нас до того Армина не рискнула ехать так далеко — разумно предложив нам совместить эту экскурсию с переездом в Тбилиси. Но мы тогда не очень хорошо ориентировались в местной географии, к тому же хозяйка хостела Рузанна предложила нам другого водителя — Карена, который обещал заодно показать нам Севан и Дилижан. Четыре в одном! От такого предложения грех было отказываться.

Мы ехали красивой дорогой среди цветущих розовым и белым цветом обочин, а позади нас плыл в утреннем мареве величественный Арарат. Карен рассказывал нам о достопримечательностях Еревана — современных и былых. Мы узнали о бывшем в советское время у подножья статуи Матери-Армении санатории, носившем у местных прозвище «кукуруза» за сходство с початком. У санатория верхний этаж был стеклянным, и он вращался, за час описывая полный круг, так что панорама окрестных гор полностью проходила перед глазами посетителей. А ещё Карен рассказал о дворце спорта, у которого ледяная арена — на втором этаже, и всю зиму там катаются на коньках, а летом там проходят концерты. И о концертной площадке, в которой два зала, а сидения располагаются между ними, и поворачиваются в зависимости от того, какой зал задействован… Город закончился, снежные горы обрамляли пейзаж у горизонта — по обе стороны дороги. На склонах по обочинам густо блестело что-то чёрное. Оказалось, что это обсидиан, коего здесь во множестве. Потом видели россыпи блестящих камней на сувенирных развалах у Севана, а пока Карен пообещал нам сбор этого поделочного камня на обратном пути. Пейзаж потихоньку менялся. Снежные горы придвинулись вплотную, и стало понятно, что мы изрядно набрали высоту. Граница снега проходила уже совсем рядом. Так за разговорами мы незаметно доехали до Севана.

 

Севан

Перед нами распахнулась окружённая горами синяя гладь воды — и сразу стало понятно, откуда взялось это словосочетание — «море Севан». Озеро огромно — 1240 км². Оно расположено на высоте 1900 м и по всему периметру окружено горными хребтами. На некоторых даже в середине лета можно видеть снега и вечные льды. Мы остановились на берегу, у подножия лестницы, ведущей на вытянутый полуостров с храмом на вершине. По каменным ступеням мы поспешили неверх, одновременно с двух сторон от нас распахивался синий простор…

Севан покорил нас. Место чудесно — своим бескрайним простором, синей водной гладью, над которой выстроились от края до края заснеженные горные вершины. В озере темнеют острова с красными крышами домов, а над всем этим великолепием возвышается монастырь Севанаванк.
 

В конце VIII века здесь, недалеко от северо-западного берега Гегамского моря, переименованного позднее в Севан,? одиноко возвышался небольшой скалистый остров. Остров был необитаем, пока на нём не обосновались монахи, построившие здесь со временем целый монастырь. От него до наших дней церкви Сурб Аракелоц и Аствацацин (соответственно — Св.?Апостолов и Св.?Богородицы). Была ещё третья церковь — Сурб Арутюн (Св.?Воскресения) — старейшая постройка Севанаванка. Её заложил в 305 году сам Григор Лусаворич! Но, к сожалению, она не сохранилась — можно лишь оценить её значительные размеры по камням основания… Она представляла собой редко теперь встречающийся в Армении тип центрально-купольных базилик, в которых центральный купол был скомбинирован с трёхнефной композицией более древних храмов. Такие монументальные сооружения возводились в течение нескольких столетий, пока не оказались разрушены вследствие арабских нашествий и землетрясений, после чего, где-то с IX века строители стали отдавать предпочтения небольшим церквям с устойчивой конструкцией…
 

За долгие годы Севан обмелел настолько,?что остров соединился с материком и превратился в полуостров. Но в память о давних временах Севанский полуостров в народе зовётся Ахтамар — так же, как называется остров на озере Ван, расположенном на теперешней территории Турции. С островом тем связана знаменитая легенда о царевне Тамар,? которую не преминул нам рассказать наш спутник Карен.
 

Была у царя Арташеса красавица дочь по имени Тамар. Слава о её красоте долетела до многих царей и князей. И стал царь Арташез опасаться, что кто-нибудь придёт за красавицей с войной, или злобный вишап (дракон) похитит девушку прежде, чем он решит, кому отдать дочь в жены. Велел тогда царь построить для дочери золотой дворец на острове посреди близлежащего озера. И дал ей прислужницами только женщин и девушек, чтобы никто не смутил покоя красавицы. Но не знал царь, что сердце Тамар уже не было свободно. И отдала она его не царю и не князю, а бедному азату, который ничего не имел на свете кроме красоты, силы и отваги. Кто помнит теперь, как его звали?

И успела Тамар обменяться с юношей взглядом и словом, клятвой и поцелуем.

Но вот воды озера легли между влюбленными. Знала Тамар, что по приказу отца днём и ночью следит стража за тем, не отплывает ли от берега лодка к запретному острову. Знал это и её возлюбленный. И однажды вечером, бродя в тоске по берегу озера, увидел он далёкий огонь на острове. И вглядываясь вдаль, юноша прошептал: «Далёкий костёр, мне ли шлёшь ты свой свет? Не ты ли — красавицы милой привет?» И огонёк, словно отвечая ему, вспыхнул ярче. Тогда понял юноша, что возлюбленная зовёт его. Если с наступлением ночи пуститься через озеро вплавь — ни один стражник не заметит пловца. Костёр же на берегу послужит маяком, чтобы не сбиться в темноте.

Ночь провели они вместе, а наутро юноша пустился в обратный путь. И стали они встречаться каждую ночь. Вечером Тамар разводила огонь на берегу, чтобы возлюбленный видел, куда плыть. И свет пламени служил юноше оберегом от тёмных вод, что раскрывают ночью ворота в подземные миры, населённые враждебными человеку водяными духами.
Но однажды царский слуга увидел юношу утром, возвращающимся с озера. Выследил он его и доложил своему господину. Люто разгневался царь Арташез. И приказал царь своим слугам быть у берега наготове с быстрой лодкой. А когда тьма начала опускаться, царёвы люди поплыли к острову. Когда проплыли они более половины пути, на острове расцвёл красный цветок костра. Выйдя на берег, увидели они красавицу Тамар, облаченную в шитые золотом одежды, умащенную ароматными маслами. Из-под её разноцветной шапочки-колпачка спадали на плечи чёрные как агат кудри. Девушка сидела на расстеленном на берегу ковре, и кормила огонь из своих рук веточками волшебного можжевельника. Увидя незваных гостей, девушка в испуге вскочила на ноги и воскликнула:
 
«Вы, слуги отцовы! Убейте меня! Молю об одном — не гасите огня!»
 
И повлекли царские слуги девушку прочь от костра, в золотой дворец. Но прежде дали они ей увидеть, как погиб огонь, растоптанный и раскиданный грубыми сапогами. Горько плакала Тамар, вырываясь из рук стражей, и смерть огня казалась ей смертью любимого. Так оно и было. На середине пути был юноша, когда манивший его свет погас. И тёмные воды потянули его в глубину, наполняя душу холодом и страхом. Перед ним лежала тьма и он не знал, куда плыть. Долго боролся он с чёрной волей водных духов, пока наконец не выбился из сил. «Ах, Тамар!» — прошептал он, последний раз показываясь из воды. «Что же ты не уберегла огня нашей любви? Неужели выпала мне судьба кануть в тёмной воде, а не пасть на поле боя, как положено воину?! Ах, Тамар, какая это недобрая смерть!» — это хотел сказать он, но уже не смог. «Ах, Тамар!» — подхватило эхо — голос каджи, духов ветра, и понесло над водами Вана.
 
А красавицу Тамар царь велел навек заточить в её дворце. В горе и скорби до конца дней оплакивала она своего возлюбленного, не снимая чёрного платка с распущенных волос. Много лет прошло с тех пор — все помнят об их горестной любви. А остров на озере зовётся с тех пор Ахтамар. (Легенды Армении под ред. Елены Чудиновой). Только теперь он, в силу исторических перепитий, оказался на Севане, на берегу которого в память об этой истории есть скульптура Тамар…
 

Дальнейший наш путь пролегал через покрытые полосами снега безлесные горы к длинному тёмному туннелю. А после туннеля мы вынырнули вдруг в совсем другую местность. Горы разом сделались выше и мощнее, на склонах появился лес, а на ветвях деревьев — листва, которой не было ещё у высокогорного Севана. Дорога запетляла меж цветущих кустарников, а слева открылись такие виды, что мы только восхищённо вздыхали. Планы горных склонов сменяли один другой, синие тени от облаков сменялись тёплым светом, а посреди лесистых склонов горели изумрудом чудные полянки, и на них, словно нарисованные, светлели дома. Волшебная местность поворачивалась к нам то одним своим боком, то другим, дорога серпантинила, и в конце концов вывезла нас в уютный город, утопающий в цветении садов. Дилижан — вот уж поистине место мечты для фотографа и живописца! К тому же курорт и «на кухне воду открываешь — второе место в мире занимает!» Сейчас жалеем, что не попросили Карена там где-нибудь остановить — побродить, поснимать, но, наверное, это всё же было разумно — когда речь о 500 км на день, всего не потрогаешь.

А за Дилижаном был Ванадзор — третий по величине город Армении, тоже знаменитый, но очень печально. За рассказами Карена наш фотопыл и восторги как-то поостыли — первое, что мы увидели на въезде — это кладбища на склонах гор, опоясывающих город. 7 декабря 1988 года произошло катастрофическое землетрясение, подземные толчки которого за полминуты разрушили почти всю северную часть Армении, охватив территорию с населением около 1 млн. человек. В эпицентре землетрясения — Спитаке — интенсивность толчков достигла 9-10 баллов. Спитак тогда был разрушен до основания. Камня на камне не осталось и в находящемся совсем рядом Ванадзоре, тогда Кировакане. По официальным данным, были разрушены ещё более 300 населённых пунктов, 19 тысяч человек стали инвалидами, погибли по меньшей мере 25 тысяч (по другим данным до 150 тысяч), 514 тысяч человек остались без крова.

Карен нам сказал, что несколько лет в городе никто не жил...

 

Санаин

От Ванадзора дорога сворачивает в ущелье и бежит вдоль живописной железной дороги, ведущей в Тбилиси. Мы ехали на север, то и дело ныряя в туннели, в которых Карен так боялся столкнуться с фурой — разъехаться там непросто! И снова были горы, и теперь ещё река, и петли дороги. И новое людское жильё, неожиданное в недрах диковатого вида ущелья реки Дебет. А ущелье-то возьми и распахнись — панорамой гор величественных и огромных, зубчатых скал, ошеломляющих масштабов. И открылся среди могучего ущелья в окружении высоченных каменных стен город Алаверди. А наверху, к нашему синхронному изумлению, возникли многоэтажки — как показалось нам, прямо над обрывом каменных скал, на фоне синего неба. Карен сказал, что мы сейчас туда приедем.

И вскоре мы и впрямь оказались у высоток — стоящих, как выяснилось, вовсе и не на краю. Город раскинулся над ущельем… не над ущельем даже — над каньоном, невозможно огромным, красивым, величественным. А из высокой скалы над ущельем и городом валил в небо белый дым. Карен сказал, что это дым завода, который через трубопровод вывели наверх, чтобы не отравлял жителей города внизу.

Город Алаверди расположен в 167 км от Еревана. Через него проходят автомобильное шоссе Ванадзор?—?Тбилиси и железнодорожная ветка Ереван?—?Тбилиси. Расположен на крутых склонах каньона реки Дебед на высоте от 750 до 1400?м над уровнем моря. Алаверди известен с III?—?II веков до?н.?э. Начиная с XIII века и по теперешний день известен как центр медной промышленности Армении. А так же тем, что в черте города располагается древний монастырский комплекс Санаин.

У ворот Санаина вовсю цвели вишни, и тёплое солнце светило на чёрные камни колонн. Две арки вели в притвор древнего храма, пол которого выстилали плиты надгробий. И ходить надо было по этим плитам, потому что по-другому было негде — по сути, вся территория монастыря — сплошная усыпальница... «Они хотели быть у ног поколений».
 

В X?—?XI веках Санаин владел обширными земельными угодьями, а численность братии доходила до 300—500 человек, среди которых были учёные, деятели культуры. В то время школа монастыря была преобразована в чемаран — академию. При ней имелся скрипторий, где переписывались книги. Архитектурный ансамбль Санаина включает: крестово-купольные церкви Сурб Аствацацин (Богоматери; 934?г.) и Аменапркич (Всеспасителя; 962?г.; со второй половины X века — кафедральный собор Лорийского царства). Между церквами для устойчивости во время землетрясений построена сводчатая галерея-школа Академии (начало XI века); с запада примыкают арочные гавиты (1185 и 1211 годы); трёхярусная колокольня (XIII век), самое большое в средневековой Армении книгохранилище (1063 год) с восьмигранным куполом, часовня Сурб Григор (Св. Григория Просветителя; до 1061?г.). В 1064 году Санаин был разграблен сельджуками, в 1104 году персами, многое было уничтожено землетрясением 1139 года. На территории монастыря, близ основной группы зданий имеется ряд других сооружений (усыпальница князей Захаридов и князей Аргутинских-Долгоруких, (1189?г.); часовня Саркиса, церковь Карапета и др.

 

Мы осмотрели храм, прошлись между древних стен во двор с жёлто-зелёной ивой. По каменной кладке забора бегала огромная ящерка. Арки храма вызолотило солнце. На холме над храмом раскинулось кладбище с древними склепами.
 

Монастырь отреставрировали так, чтобы он казался старинным — говорят местные. Очень разумно. А главное — получилось. Впрочем, мы застали храм в лесах, без них было бы, как на открытке.
 

Мы ещё немного побродили вокруг храма — и отправились дальше. Но прежде — всё же попросили Карена остановиться над ущельем реки Дебет, чтобы насладиться его захватывающим дух простором. А у ног наших бегали по солнечной траве два жизнерадостных щена, и прыгали на нас, играя и норовя сбить с ног…

 

 

Ахпат

Вниз, снова вверх — и мы на другом берегу ущелья в монастыре Ахпат. По сути это «брат» Санаина. Монастыри даже объединены в одном объекте Всемирного культурного наследия — они очень близки как в архитектурном плане, так и с хронологической и географической точек зрения. Древние монастыри объединяет и та их огромная роль, которую они играли как религиозные центры и центры просвещения.

Ахпатский монастырь, основанный в X в. при Аббасе I Багратуни, возведён на высоком скалистом плато и производит впечатление небольшого города, окружённого крепостной стеной. Монастырь включает множество памятников X-XIII вв., среди которых присутствуют как церковные, так и гражданские постройки. Главный храм Ахпатского монастыря с типичным для того времени купольным залом украшен фресками, не встречающимися в других монастырских зданиях. Комплекс монастыря включает также колокольню, церковь Ншана, галерею... В других монастырских зданиях размещались библиотека, хранилище рукописей, а также специальное помещение, в котором работали переписчики книг. Настоящим шедевром древнего искусства является созданное в 1211 году «Ахпатское евангелие», украшенное множеством изящных миниатюр. Эта рукопись теперь находится в Матенадаране.
 

В селе Ахпат церковь существовала ещё с IV?в. и полагают, что на месте монастыря также существовала церковь. Во время раскопок здесь было обнаружено множество предметов Бронзовой эпохи, а протекающая рядом река Дебет сохранила следы человеческой деятельности времен Палеолита. Хотя история основания монастыря Ахпат восходит ко времени правления царя Аббаса Багратуни (929-953), строительство самой старой церкви монастыря (Св.Ншан; Св.Знамения) началось в 976 г. в период царствования Ашота III Вогормаца-Всемилостивого (953-977) по заказу царицы Хосровануиш в честь её сыновей Смбата и Кюрике и завершилось в 991?г. После падения в Ани царства Багратуни в 1064?г. монастырь переживает упадок, но вновь возрождается под покровительством Кюрикянов и, особенно, Закарянов, которым монастырь был дан в дар за военную помощь, предоставленную Орбелянам в Грузии, и за то, что они в конце XII века освободили северо-восточную Армению от сельджуков. В середине XIII века комплекс благоустраивался и был расширен более, чем втрое, став одним из самых крупных духовных и учебных центров Армении.
 
 

С середины XI в. Ахпат стал религиозным центром Лори и явился серьезным конкурентом своему собрату — монастырю Санаин. Накануне монгольского нашествия в 1233?г. настоятель монастыря Ахпат Ованес построил крепость Каян в окрестностях монастыря, а его кузен, принц Шахиншах, чей отец был похоронен в Санаине, сравнял его с землей по приказу монголов, которые захватили и Ахпат, и Санаин и разграбили их. Впоследствии монастырь опустошался орды Тимура, а затем Оттоманами (ХV-ХVII?вв.). В 1639?г. Восточная Армения перешла к Ирану, наступил мир, который благотворно повлиял и на судьбу монастыря. Монастырь возродился и вернул себе статус центра просвещения и составления рукописей. В XVIII?в. в качестве монаха в монастыре Ахпат жил и тут же погиб знаменитый ашуг Саят-Нова (1722-1795).
 

Увлёкшись светописью, мы как-то не придали должного внимания уникальному памятнику — хачкару с распятием вместо креста! Однозначно стоит посмотреть на него поближе.
 

Так раньше хранились древние свитки
 

Вообще, Ахпат — это чудесное, замечательное место! Лучший из монастырей, что мы видели в Армении. Такой благостный, тёплый, умиротворённый.
 
В одном из храмов звучали песнопения под аккомпанемент пения птиц. Зал соединялся с другим залом, дворики и простенки становились коридорами, помещения открывались арками на зелёные солнечные лужайки. Неправдоподобно яркой, пушистой и мягкой была трава, цвели душистые вишни, высилась над пригорком колокольня красного камня, — а вокруг в знойной дымке расстилались горы, без конца и края, синий прозрачный простор, полный ласкового тепла. И даже каменная прохлада и полумрак храмов были уютными. В воздухе витал неопределимо-приятный, тревожащий душу чем-то знакомым аромат, и голосили на все голоса беспокойные ласточки, устроившие гнёзда под сводами. По периметру купола трапезной расселись, словно в амфитеатре, воробьи, и тоже вовсю перечирикивались, иногда вспархивая и с хлопающими звуками трепеща крылышками.

 

Мы ходили по храмам, коридорам и лужайкам, и всё никак не могли уйти, так ласково-тепло, спокойно и красиво было здесь… Нюхали вишню, трогали тёплые от солнца древние камни, любовались хачкарами. Глядели, как строго и гармонично, в абсолютном и неоспоримом своём праве быть именно здесь, печатаются на фоне синих просторов гор резные силуэты красных надгробных камней. Здесь всё было правильно и уверенно, всё на своих местах, и этой правильностью хотелось любоваться снова и снова.
 

На обратном пути мы остановились на обед в уютной беседке с родничком у входа. Шутка ли — с утра питались одними впечатлениями! Мы разложили походную снедь, Карен достал яблоки и неожиданно предложил: «Хотите водки? Домашняя, натуральная, из Карабаха!» И на фоне теплеющих красками вечерних гор потекла неспешная, задушевная, фактически дружеская беседа. Ехать уже никуда не хотелось...
 
 
Но обратная дорога тоже была чудесна. Свежий тугой ветер врывался в раскрытые окна, за которыми плыл зелёный лес, и горы, и ущелья, журчала река, белели снежные вершины… И ландшафты сменяли один другой, всё не давая выпустить из рук камеру. Тем более, что после Ванадзора мы поехали другой дорогой — через Спитак, а не через Дилижан. Эх! Оставим обсидиановые изыскания на потом...
 

 

Совсем уже вечером, когда закатное солнце спряталось за тучи, мы приехали к памятнику армянскому алфавиту и его автору Месропу Маштоцу близ Ошакана. 39 букв, вырезанные из красного туфа, высились на фоне восточного склона горы Арагац.
 
Мы сфотографировались каждый с заглавной буквой собственного имени. Не без помощи Карена, конечно.
 

Вообще, монументы, посвящённые армянской письменности, можно встретить с самых отдаленных уголках мира. А уж в Армении и подавно. Созданный в 401 году алфавит для армян неразрывно связан с сохранением веры, самоидентификацией, сохранением собственной культуры. По сравнению со многими европейскими, которые основаны на латинице или кириллице, он уникален в своём роде. Практически невозможно спутать его с каким-либо другим языком.
 

Оставшийся путь до Еревана пролетел незаметно. Смеркалось, мы были полны впечатлений и переваривали их в подступающей дрёме. Чтобы пополнить припасы, а заодно немного развеяться, попросили Карена высадить нас у супермаркета «SAS» — и распрощались с ним. И опять шли вечерними дворами, вспоминая свои былые вечера и города, в которых жили и которые нам были дороги. В хостеле нам шумно обрадовалась компания наших соседей — приехавшие накануне с Урала Влад с Наташей и польская пара — Марта с Чареком — сдружившиеся за время сегодняшней совместной поездки. Кстати, тоже на Севан и в Дилижан. Но не проездом, как мы, а с толком, чувством, расстановкой. Они ухитрялись оживлённо беседовать на смеси русского, польского и английского языков. Мы отказались от угощения вином, сославшись на выпитое по дороге пиво. И нам было твёрдо наказано: завтра вечером пива не пить, поскольку завтра у них экскурсия в «винную столицу» Армении — Арени, а потому намечается совместная вечерняя дегустация.
Хотите поделиться своими «дорожными историями»?
Пишите в личку Татьяне Афанасьевой
И да здравствует наш общий бесконечный и жизнерадостный «Гульбарий»! ;)
Опрос

"Эстетический баттл"!

Автор: Andrej Ilyukhin, 9 июня 2016, в 09:27 +20

«Гульбарий»

Маршруты выходного дня и дерзкие планы на лето. Кто не подпишется, в отпуск не пойдет!

Геленджик
Геленджик
Ниньбинь. Вьетнам
Ниньбинь. Вьетнам