Семейное счастье Толстых

Фото предоставлены музеем-усадьбой «Ясная Поляна» и Государственным музеем Л. Н. Толстого в Москве

Семейное счастье Толстых

Когда великий Лев Толстой женился на Софье Берс, ему было 34 года, а ей только-только исполнилось 18. Вместе они прожили 48 лет, очень счастливых, сложных, порой противоречивых.

О семейных обычаях и традициях графской семьи рассказывает Валерия Дмитриева, научный сотрудник отдела передвижных выставок музея-усадьбы «Ясная Поляна».

 


Валерия Дмитриева

- До знакомства с Софьей Андреевной Лев Николаевич, на тот момент молодой писатель и завидный жених, несколько лет пытался найти себе невесту. Его с удовольствием принимали в домах, где были девушки на выданье. Он переписывался со многими потенциальными невестами, смотрел, выбирал, оценивал… И вот однажды счастливый случай привёл его в дом Берсов, с которыми он был знаком. В этой прекрасной семье воспитывались сразу три дочери: старшая Лиза, средняя Соня и младшая Таня. Лиза была страстно влюблена в графа Толстого. Девушка не скрывала своих чувств, и окружающие уже считали Толстого женихом старшей из сестёр. Но у Льва Николаевича было другое мнение.

Сам писатель испытывал нежные чувства к Соне Берс, о чём и намекнул ей в своём знаменитом послании.

На ломберном столе граф написал мелом первые буквы трёх предложений: «В. м. и п. с. с. ж. н. м. м. с. и н. с. В в. с. с. л. в. н. м. и в. с. Л. З. м. в. с в. с. Т». Позже Толстой писал, что именно от этого момента зависела вся его дальнейшая жизнь.

Лев Николаевич Толстой, фото 1868 года

По его замыслу, Софья Андреевна должна была разгадать послание. Если расшифрует текст, значит, она его судьба. И Софья Андреевна поняла, что имел в виду Лев Николаевич: «Ваша молодость и потребность счастья слишком живо напоминают мне мою старость и невозможность счастья. В вашей семье существует ложный взгляд на меня и вашу сестру Лизу. Защитите меня вы с вашей сестрой Танечкой». Она писала, что это было провидение. Кстати, позже этот момент Толстой описал в романе «Анна Каренина». Именно мелом на ломберном столе Константин Левин зашифровал Кити предложение руки и сердца.

Софья Андреевна Толстая, 1860-е годы

Счастливый Лев Николаевич написал предложение руки и сердца и отправил его Берсам. И девушка, и её родители ответили согласием. Скромная свадьба состоялась 23 сентября 1862 года. Пара обвенчалась в Москве, в Кремлёвской церкви Рождества Пресвятой Богородицы.

Сразу после церемонии Толстой спросил у молодой жены, как она хочет продолжить семейную жизнь: отправиться ли в медовый месяц за границу, остаться ли в Москве с родителями или переехать в Ясную Поляну. Софья Андреевна ответила, что сразу хочет начать серьёзную семейную жизнь в Ясной Поляне. Позднее графиня часто жалела о своём решении и о том, как рано закончилось её девичество и что она так нигде и не побывала.

Осенью 1862 года Софья Андреевна переехала жить в усадьбу мужа Ясная Поляна, это место стало её любовью и её судьбой. Первые 20 лет жизни оба вспоминают как очень счастливые. Софья Андреевна смотрела на мужа с обожанием и восхищением. Он же относился к ней с большой нежностью, трепетно и с любовью. Когда Лев Николаевич уезжал по делам из усадьбы, они всегда писали друг другу письма.

Лев Николаевич:

«Ничего не надо, кроме тебя. 1863 г. Январь 29 — февраль. Москва.»

«Я рад, что этот день меня развлекли, а то дорогой мне уже становилось за тебя страшно и грустно. Смешно сказать: как выехал, так почувствовал, как страшно тебя оставлять. — Прощай, душенька, будь паинька и пиши. 1865 г. Июля 27. Воин.»

«Как ты мне мила; как ты мне лучше, чище, честнее, дороже, милее всех на свете. Гляжу на твои детские портреты и радуюсь. 1867 г. Июня 18. Москва.»

Софья Андреевна:

«Лёвочка, голубчик милый, мне ужасно хочется в эту минуту видеть тебя, и опять в Никольском вместе пить чай под окошечками, и сбегать пешком в Александровку и опять жить нашей милой жизнью дома. Прощай, душенька, милый, крепко тебя целую. Пиши и береги себя, это моё завещание. 29 июля 1865 г.»

«Милый мой Лёвочка, пережила целые сутки без тебя, и с таким радостным сердцем сажусь писать тебе. Это настоящее и самое большое моё утешение писать тебе даже о самых ничтожных вещах. 17 июня 1867 г.»

«Это такой труд жить на свете без тебя; всё не то, всё кажется не так и не стоит того. Я не хотела писать тебе ничего подобного, да так сорвалось. И так всё тесно, так мелочно, чего-то нужно лучшего, и это лучшее — это только ты, и вечно ты один. 4 сентября 1869 г.»

Толстые обожали проводить время всей большой семьёй. Они были большими выдумщиками, да и сама Софья Андреевна сумела создать особый семейный мир со своими традициями. Больше всего это чувствовалось в дни семейных праздников, а также на Рождество Христово, Пасху, Троицу. Их очень любили в Ясной Поляне. Толстые ездили на литургию в приходскую Никольскую церковь, расположенную в двух километрах южнее усадьбы.

На праздничный обед подавалась индейка и коронное блюдо — анковский пирог. Его рецепт Софья Андреевна привезла в Ясную Поляну из своей семьи, в которую его передал доктор и друг профессор Анке.

Сын Толстых Илья Львович вспоминает:

«С тех пор как я себя помню, во всех торжественных случаях жизни, в большие праздники и в дни именин, всегда и неизменно подавался в виде пирожного „анковский пирог“. Без этого обед не был обедом и торжество не было торжеством».

Лето в усадьбе превращалось в бесконечный праздник с частыми пикниками, чаепитиями с вареньем и играми на свежем воздухе. Играли в крокет и теннис, купались в Воронке, катались на лодках. Устраивали музыкальные вечера, домашние спектакли…

Семья Толстых за игрой в большой теннис. Из альбома фотографий Софьи Андреевны Толстой

Обедали часто во дворе, а чай пили на веранде. В 1870-е годы Толстой привёз детям такую забаву, как «гигантские шаги». Это большой столб с привязанными наверху канатами, на них — петля. Одна нога вставлялась в петлю, другой отталкивались от земли и таким образом прыгали. Детям так нравились эти «гигантские шаги», что Софья Андреевна вспоминала, как было трудно оторвать их от забавы: дети не хотели ни есть, ни спать.

В 66 лет Толстой начал кататься на велосипеде. Вся семья переживала за него, писала ему письма, чтобы он оставил это опасное занятие. Но граф говорил, что испытывает искреннюю детскую радость и ни в коем случае не оставит велосипед. Лев Николаевич даже обучался в Манеже езде на велосипеде, и город­ская управа выдала ему билет с разрешением ездить по улицам города.

Московская городская управа. Билет №2300, выданный Толстому для езды на велосипеде по улицам Москвы. 1896 г

Зимой же Толстые увлечённо катались на коньках, Лев Николаевич очень любил это дело. Не менее часа проводил на катке, обучал сыновей, а Софья Андреевна — дочерей. Около дома в Хамовниках сам заливал каток.

Традиционные домашние развлечения в семье: чтение вслух и литературное лото. На карточках были написаны отрывки из произведений, нужно было угадать имя автора. В поздние годы Толстому прочитали отрывок из «Анны Карениной», он послушал и, не узнав свой текст, высоко оценил его.

В семье любили играть в почтовый ящик. Всю неделю члены семьи опускали в него листочки с анекдотами, стихотворениями или записки с тем, что их беспокоит. В воскресенье вся семья садилась в круг, открывала почтовый ящик и читала вслух. Если это были шутливые стихотворения или рассказики, пытались угадать, кто бы это мог написать. Если личные переживания — разбирались. Современным семьям можно взять этот опыт на вооружение, ведь мы сейчас так мало разговариваем друг с другом.

К Рождеству Христову в доме Толстых всегда ставили ёлку. Украшения для неё готовили сами: золочёные орехи, вырезанные из картона фигурки зверей, деревянные куколки, одетые в разные костюмы, и многое другое. В усадьбе устраивали маскарад, в котором принимали участие и Лев Николаевич, и Софья Андреевна, и их дети, и гости, и дворовые, и крестьянские ребята.

«В Рождество 1867 года мы с англичанкой Ханной страстно желали сделать ёлку. Но Лев Николаевич не любил ни елок, ни каких-либо празднеств и строго запрещал тогда покупать детям игрушки. Но мы с Ханной выпросили разрешение на ёлку и на то, чтобы нам позволено было купить Сереже только лошадку, а Тане только куклу. Решили мы позвать и дворовых, и крестьянских детей. Для них мы кроме разных сладких вещей, золочёных орехов, пряников и прочего купили деревянных раздетых скелетцев-куколок, и одели их в самые разнообразные костюмы, к большому восторгу наших детей… собралось человек 40 ребят со дворни и с деревни, и детям и мне было радостно раздавать ребятам все с ёлки».

Куколки-скелетцы, английский плум-пудинг (пудинг, облитый ромом, зажигали во время подачи на стол), маскарад становятся неотъемлемой частью рождественских праздников в Ясной Поляне.

Воспитанием детей в семье Толстых в основном занималась Софья Андреевна. Дети писали, что большую часть времени проводила с ними маменька, но отца они все очень уважали и по-хорошему побаивались. Его слово было последним и решающим, то есть законом. Дети писали, если на что-нибудь нужен был четвертак, можно было подойти к матери и попросить. Она подробно расспросит, на что нужно, и с уговорами тратить аккуратно даст деньги. А можно было подойти к отцу, который просто посмотрит в упор, прожжёт взглядом и скажет: «Возьми на столе». Смотрел он так проникновенно, что все предпочитали выпрашивать деньги у матери.

Лев Николаевич и Софья Андреевна Толстые в кругу семьи и гостей. 1-8 сентября 1892 г

Очень много денег в семье Толстых тратилось на образование детей. Все они получили хорошее домашнее начальное образование, а мальчики затем учились в тульской и московской гимназиях, но только старший сын Сергей Толстой окончил университет.

Самое главное, чему учили детей в семье Толстых, — быть искренними, добрыми людьми и хорошо относиться друг к другу.

В браке у Льва Николаевича и Софьи Андреевны родилось 13 детей, но только восемь из них дожили до взрослого возраста.

Самой тяжёлой утратой для семьи стала смерть последнего сына Ванечки. Когда малыш родился, Софье Андреевне было 43 года, Льву Николаевичу — 59 лет.

Ванечка Толстой

Ваня был настоящим миротворцем и своей любовью объединял всю семью. Лев Николаевич и Софья Андреевна очень его любили и переживали безвременную смерть от скарлатины не дожившего до семи лет младшего сына.

«Природа пробует давать лучших и, видя, что мир ещё не готов для них, берёт их назад…», — такие слова произнёс Толстой после смерти Ванечки.

В последние годы жизни Лев Николаевич плохо себя чувствовал и нередко давал родным повод для серьёзного беспокойства. В январе 1902 года Софья Андреевна писала:

«Мой Лёвочка умирает… И я поняла, что и моя жизнь не может остаться во мне без него. Сороковой год я живу с ним. Для всех он знаменитость, для меня он — всё мое существование, наши жизни шли одна в другой, и, боже мой! Сколько накопилось виноватости, раскаяния… Всё кончено, не вернешь. Помоги, Господи! Сколько любви, нежности я отдала ему, но сколько слабостей моих огорчали его! Прости, Господи! Прости, мой милый, милый дорогой муж!»

Но Толстой всю жизнь понимал, какое сокровище ему досталось. За несколько месяцев до смерти, в июле 1910 г., он писал:

«Оценка же моя твоей жизни со мной такая: я, развратный, глубоко порочный в половом отношении человек, уже не первой молодости, женился на тебе, чистой, хорошей, умной 18-летней девушке, и несмотря на это мое грязное, порочное прошедшее ты почти 50 лет жила со мной, любя меня, трудовой, тяжёлой жизнью, рожая, кормя, воспитывая, ухаживая за детьми и за мною, не поддаваясь тем искушениям, которые могли так легко захватить всякую женщину в твоём положении, сильную, здоровую, красивую. Но ты прожила так, что я ни в чём не имею упрекнуть тебя».

Автор: Лариса Тимофеева, 14 июля 2016, в 11:31 +10
Другие статьи по темам
Прочее
Про советское пиво. Часть 2
Про советское пиво. Часть 2
Про советское пиво
Про советское пиво