Символ доблести и ратной славы

Фото Павла Чесалина

Символ доблести и ратной славы

Монумент на Красном холме – главный символ Куликова поля. Сейчас кажется странным, но именно этого сооружения здесь могло и не быть. 

Памятник должен быть огромным

О том, чтобы воздвигнуть на Куликовом поле памятник, впервые заговорили в 1820 году. После войны с Наполеоном в обществе царили патриотические настроения. Тульский гражданский губернатор граф В. Ф. Васильев предложил возвести памятник, знаменующий то место, на котором освобождена и прославлена Россия в 1380 г. Он обратился к генерал-губернатору Тульской и Орловской губерний А. Д. Балашову с просьбой получить согласие Александра I на возведение памятника и сбор пожертвований среди всех сословий государства.

Скульптор И. П. Мартос, автор памятника Минину и Пожарскому в Москве и памятника Дюку Ришелье в Одессе, предложил создать огромную скульптуру Дмитрия Донского. Такой проект посчитали слишком роскошным для провинциальной глуши. На Куликовом поле надо воздвигнуть простую, но огромную пирамиду или столп с надлежащею надписью.

В конце концов так и случилось. Была объявлена подписка на сбор средств. Сам император внёс 20 тысяч рублей в фонд памятника. Всего же было собрано 367 тысяч рублей ассигнациями.

Проект Брюллова

Колонна на Куликовом поле появилась, однако, нескоро. В 1823 году Васильев оставил службу в Туле. Умер Александр I, одобривший идею памятника. А тут ещё случилось восстание декабристов, и стало совсем не до Куликова поля. Лишь 26 января 1835 года Николай I повелел хранить пожертвованный на памятник капитал «в казне для прирощения процентами» и поручил академии художеств составление проектов обелиска, церкви и жилья на 20 воинов. Из всех представленных работ Николаю понравился проект Брюллова.

Впрочем, до того момента, как проект Брюллова осуществился, будущий памятник подвергся максимальному упрощению, чтобы уложиться в бюджет в 50−60 тысяч рублей. Все остальные собранные деньги пошли на «образование дворянского юношества в кадетских корпусах».

Александр Павлович Брюллов получил известность как автор Пулковской обсерватории, Гвардейского экипажа на Дворцовой площади, Михайловского театра Петербурга, штаба Гвардейского корпуса, Александро-Невской лавры.

В 1834 году Николай I утвердил эскиз, но лишь в 1847 году проект был принят к исполнению. В 1849 г. на заводе шотландца Берда в Петербурге завершили отливку около 200 чугунных элементов нового памятника. Берд предложил самую низкую цену за изготовление деталей памятника. Впрочем, и подобный опыт у него уже имелся немалый. На заводах Берда изготовляли металлические конструкции купола Исаакиевского собора, металлических мостов Петербурга, фигур Ангела и барельефа Александровской колонны на Дворцовой площади.

Детали памятника везли от Петербурга до Епифани, а уже оттуда зимой, за тридцать вёрст, на больших санях, запряжённых в несколько рядов тройками лошадей. Весной 1849 года начался монтаж памятника. А 8 сентября 1850 года, в день 500-летия битвы, памятник был торжественно открыт в присутствии губернатора, представителей дворянства, духовенства и множества крестьян.

Один из текстов, которые должны были значиться в нише колонны, был такой: «Изволением императора Николая I победителю татар Великому князю Дмитрию Ивановичу Донскому признательное потомство. Лето от рождества Христова 1848». Но Николай упоминание о себе вычеркнул.

Загадки и легенды

Во время Великой Отечественной войны на территории Куликова поля гремели бои. Однако памятный столп не получил ни одного повреждения, словно заколдованный.

К началу XXI века памятник был близок к полному разрушению. Часть элементов чугунной конструкции лопнули, колонна отклонилась от вертикали на 10 см. После проверки в 2003—2004 гг. реставраторы пришли к выводу, что простоять она сможет не больше двух-трёх лет. На срочную реставрацию выделили 100 млн руб. В 2005—2007 гг. были проведены уникальные реставрационные работы. Колонну демонтировали, заново создали стержень и диафрагмы, скрепляющие конструкцию. Сварили лопнувшие элементы, для чего пришлось перебрать все марки чугуна, выпускающиеся в мире, и подобрать максимально подходящие. Реставрация прошла в рекордные сроки. Причём специалистам удалось вернуть не новодел, а обновлённый монумент воинской славы.

Правда, некоторые тайны памятника так и не удалось решить. В частности, почему отсутствовала внутренняя несущая конструкция, запланированная архитектором А. П. Брюлловым? Но это только придаёт величия одному из символов тульского края.

Общая высота колонны 30 метров, общий ее вес — 110 тонн.

О поле русской рати

Степь недаром нарекли «Диким полем». Даже внешне поле воспринималось как нечто враждебное: открытые пространства, где почти негде спрятаться. Это вам не привычный лес, в котором каждая тропинка известна. В поле и ориентироваться приходится по-другому: здесь другие травы, другие запахи, лесному жителю здесь неуютно. В наше время от этого страха поля почти ничего не осталось, мы лишь замечаем, что в степи меньше деревень и сёл, точнее, они просто прячутся по балкам и оврагам — подальше от хищных глаз.

Куликово поле выбрано было для битвы по многим причинам. Во-первых, Дмитрий Иванович прекрасно знал тактику ведения боя Золотой Орды: глубокие охваты флангов противника с выходом в его тыл. Но конфигурация поля и глубокие овраги с лесными массивами на его флангах ломали привычную для золотоордынских воинов схему боя. Используя это преимущество, князь Дмитрий навязывал Орде фронтальной бой. Во-вторых, выдвигаясь далеко в «Дикое поле», московский князь отсекал Орду от её союзников и выходил на сражение один на один, что, несмотря на превосходство Мамая в численности, всё-таки давало князю шанс победить.

На судьбоносном для него поле Дмитрий Иванович провёл 10 дней. Сама битва длилась всего три часа. Через восемь дней после сражения князь покинул Куликово поле и больше на него не возвращался.

Автор: Сергей Гусев, 3 октября 2014, в 17:30 +3
Другие статьи по темам
Как туляки в Польше горчичники продавали
Как туляки в Польше горчичники продавали
Наесться на рубль: быль времён СССР. Часть II
Наесться на рубль: быль времён СССР. Часть II