Парад принимал маршал Георгий Жуков, командовал войсками маршал Константин Рокоссовский. Мы расскажем о том, как всё происходящее виделось тулякам, которые участвовали в Параде.
Трудно было понять, кто кого встречал
Туляков на Параде было около 150 человек. Это не считая курсантов и преподавателей Суворовского училища, которые завершали шествие пеших расчетов в составе военно-учебных заведений и войск Московского гарнизона, куда вошли сводные батальоны Горьковского, Калининского, Орловского и Тульского суворовских военных училищ из расчета 10 шеренг по 20 суворовцев – по 200 воспитанников от училища.
Поможет нам в этом путешествии во времени фундаментальное исследование «От военного парада – к параду победителей», подготовленное сотрудниками Тульского военно-исторического музея А. Г. Беловым и И. Н. Авдюшкиной.
Для Валентина Георгиевича Аккуратова, который начинал войну добровольцем в составе Тульского рабочего полка, все началось с вызова в штаб. Их часть в это время стояла на окраине Берлина:
«Измерили рост и отпустили. Когда вызвали второй раз, то выдали новое обмундирование и сказали, что предстоит поездка в Берлин, а оттуда в Москву, на Парад. В столицу ехали в пассажирском вагоне, как в мирное время – на белых простынях и подушках с наволочками. Дорога заняла почти неделю. Прибыли на Белорусский вокзал в три часа ночи, вещи погрузили на машину, а сами шли строем до Сокольников. Всю дорогу, несмотря на ночь, народ стоял стеной. Солдат-победителей приветствовали люди, обнимали, вручали цветы и всматривались в лица».
Дорогу с непривычным для солдата постельным бельем запомнил и Василий Иванович Малютин, который выехал в Москву из Риги на санитарном поезде:
«Мы, солдаты, давно не видевшие домашнего уюта, с изумлением и восхищением смотрели на постельное белье, подушки, посуду. Еще сильнее тянуло в родные места, к семье.
Приехали в начале июня, жили в палатках по десять человек на окраине Москвы. Каждый день изнуряющие репетиции на Котельнической набережной.
Нам, танкистам, еще, можно сказать, повезло, маршировали налегке, а пехотинцы тренировались с тяжелой трехлинейкой наперевес».
Советские солдаты бросают штандарты гитлеровских войск к подножию Мавзолея Ленина на Параде Победы.
Алексею Ивановичу Доброву запомнился невероятный прием, который оказали воинам москвичи:
«Из Берлина мы приехали в Москву на Белорусский вокзал. При выходе на площадь нас встречал сплошной поток народа, москвичей. Все попытки построить сводный полк генералу не удались. Все москвичи набросились на солдат и офицеров и начали кого обнимать и целовать со слезами на глазах, а кого качали и бросали в воздух. Творилось что-то невообразимое.
Целый месяц мы проводили строевые занятия, готовились к большому празднику. Вечером к нашим казармам приходили тысячи москвичей. Часами проходила с ними задушевная беседа. Всех интересовал вопрос о сражении за Берлин и другие вопросы».
А это трогательное резюме путешествия в родные места Евгения Ивановича Степунина:
«Запомнился путь следования в Москву из Чехословакии. На остановках поезда собиралось много людей разного возраста, в основном женщины и дети. Одеты были очень и очень просто: ситцевое платье, на голове платочек, на ногах самодельные тапочки, а мальчишки в большинстве босые. Выходил наш оркестр, играл музыку, организовывались танцы, пели песни. Дети подходили к нам, спрашивали, в каком роде войск воевали, не видели ли папу или брата.
А на одной станции пришел почти весь поселок на встречу с нами, лица у всех были веселые, радостные. Люди обнимались, целовались.
Эту встречу я наблюдал из окна вагона. Ко мне подошел капитан, Герой Советского Союза, а их было около тридцати в нашем вагоне, и говорит: «Смотри, сержант, вот наши герои, а не мы. Они победили, их встречать надо». Трудно было понять, кто кого встречал».
Шагистика
Тренировались невероятно усердно. Петр Иванович Сыч вспоминал, что на строевых занятиях полностью разбили две пары сапог, а кто-то утверждал, что и три, а обмундирование расползлось от пота. При этом кормили хорошо, давали по сто грамм водки в обед.
На Параде Победы – дважды Герой Советского Союза генерал-полковник Василий Иванович Чуйков, родившийся в Тульской области.
«Вставали в четыре утра, с пяти до девяти занимались шагистикой, – рассказывал Валентин Георгиевич Аккуратов. – Зато после обеда нам давали билеты в театр, цирк. Можно было пойти туда с девушкой. Самые лучшие портные приезжали к нам, обмеряли и шили парадную форму».
«У командира дивизии сложилась своя методика занятий, – делился впечатлениями А. А. Бекасов. – Вначале отрабатывали шаг на месте, потом в движении – по элементам. Затем шеренгой проходили перед трибуной. Все выявленные недостатки сразу же устранялись. Действовал принцип заинтересованности. Если бойцы шеренги демонстрировали слаженность и четкость в повороте головы, соблюдали равнение, ступня ноги с оттянутым носком поднималась над землей не менее двадцати сантиметров, то следовала команда: «Направо!» Это означало отдыхать. Остальные солдаты продолжали с помощью командиров отрабатывать навыки отменного строевика.
Припоминаю маленькие хитрости. На подошвы сапог, чтобы среди шума, который стоял на площади, был слышен шаг, набивали железные пластинки.
А для одновременного поворота головы была команда: «И-и-и раз!» И по сей день парадники пользуются этим приемом».
Бекасов и через много лет помнил, что курсантам военного училища было труднее, чем другим. Ведь все они – дети военного времени. Маршировали же с пулеметами Дегтярева, который весил вместе с дисками около десяти килограммов. Энергии затрачивалось в два раза больше, а силенок совсем немного. Постоянное чувство голода присутствовало всегда.
«За несколько дней до парада меня будто обухом по голове стукнули: поступило распоряжение главнокомандующего – солдаты ростом ниже 170 см к участию в параде не допускаются, – Василия Никифоровича Королькова и через много десятков лет волновали те события. – Товарищам моим беспокоиться было не о чем, а я сильно понервничал – росту во мне было лишь 163 см. Наконец, пораскинув мозгами, решился на одну рискованную комбинацию. Пошел на склад, заказал себе сапоги побольше и сразу же отнес их к сапожнику – поставить набойки. Помню, смотрел он на меня, как на полоумного.
Так я вырос на 3 см и вдобавок засунул в сапоги деревянные колодки – это прибавило мне еще пять см. Уловка сработала».
Мокрые, но очень довольные
24 июня с утра накрапывал мелкий дождик, но праздник он испортить не смог, потому что праздник был в душах тысяч людей, заполнивших улицы и площади столицы.
«Утром нас подняли очень рано, накормили, – делился подробностями того дня Василий Никифорович Корольков. – В 8 часов мы уже находились на Красной площади. Небо было хмурое, моросил мелкий дождик. Мне было плохо видно трибуну на Мавзолее, и я, чтобы увидеть собравшихся на нем людей, встал, как на ходули, на затворы двух винтовок. Некоторые пользовались зеркальцами, но издали было трудно с их помощью что-нибудь рассмотреть.
Валентин Аккуратов дважды участвовал в Параде Победы – в 1945 и 1995 годах.
Командовавший парадом Рокоссовский подъехал на вороном коне к Говорову и что-то сказал ему, улыбнувшись. Когда в 10 часов начали бить куранты на Спасской башне, он резко развернулся и устремился навстречу Георгию Константиновичу Жукову, принимавшему Парад.
Наш сводный полк шел по Красной площади вторым после Карельского фронта. Впереди его знаменосцы несли 36 знамен прославленных полков и соединений.
Подойдя к Мавзолею, одновременно по команде повернули головы направо. Я очень хотел увидеть Сталина, но осуществить свою мечту не сумел. Лица людей на трибуне промелькнули так быстро, что мне никого не удалось различить.
Но я гордо вышагивал с винтовкой Мосина наперевес по Красной площади вместе с другими бойцами и командирами в колонне сводного полка
Ленинградского фронта, в предпоследней шеренге, третьим справа. Едва наш сводный полк подошел к Васильевскому спуску, начался сильный дождь, вскоре превратившийся в настоящий ливень. Поэтому в казармы мы вернулись мокрые, но очень довольные».
Один из самых ярких моментов Парада запомнил А. А. Бекасов:
«Оркестр смолк. Наступившую тишину разорвала дробь восьмидесяти барабанов. Колонна с намокшими трофейными знаменами, склоненными так, что их полотнища волочились по брусчатке, как бы подметая ее, стала падать на помост у подножия мавзолея. Солдаты с отвращением швыряли те самые знамена, под которыми фашистские войска входили в захваченные города.
Строй участников Парада проходит мимо Мавзолея.
В числе двухсот солдат батальона трофейных знамен было сто бойцов-дзержинцев. С некоторыми из них я был знаком. К примеру, отважный минометчик Леонид Иванович Казаков воевал на Курской дуге, переплывал на плоту Днепр, окапывался на Сандомирском плацдарме. Не раз смерть заглядывала ему в глаза. Когда с ненавистью бросил фашистский стяг со свастикой, почувствовал великую радость. А по каске стекали капли непрекращающегося дождя, они попадали на лицо. Он говорил, что даже не понял: то ли это был дождь, то ли слезы».
Вечером, по рассказу Валентина Георгиевича Аккуратова, в Кремле состоялся торжественный прием:
«Я был среди тех счастливчиков, кто получил приглашение. Нас предупредили, чтобы мы не жали сильно руку Иосифу Виссарионовичу Сталину. Одна рука у него была больной, сухой. Помню, Сталин разговаривал тихо, спокойно. Если заговаривал с простым солдатом, всех офицеров отгоняли. Тогда Иосиф Виссарионович спрашивал, как кормят, как одевают, как обращаются с нами».
Чтобы после парада погулять по Москве, Аккуратову пришлось зайти к брату переодеться. Военным в городе проходу не давали – ловили и начинали подбрасывать вверх. Всеобщее счастье было безмерным.
В тот день, по рассказу Аккуратова, поздравить русских бойцов с Победой и сделать подарки приехали на «студебеккерах» американцы. Каждому вручали по коробке подарков. Было ясно, что их собирал народ, давали кто что мог.
В наборе были пуговицы, булавки, кубики для супа, шоколад, мыло, костюмчик на годовалого ребенка, беретка, платье, бутылка коньяка.
По свидетельству Василия Ивановича Малютина, после Парада всем вручили почетные грамоты и объявили о десятидневном отдыхе в Москве. Василий Иванович отпросился у командира на весь срок домой, в Тулу:
«Мое появление было неожиданным. Невозможно описать, сколько было радости, счастливых слез, душевных разговоров. К нам приходили соседи, дарили цветы, приносили угощения, хотя сами недоедали. Мама очень гордилась, что ее сына отобрали на Парад, и представляла, как был бы рад отец, который в 1942-м пропал без вести».
Бравый летчик Иван Рубцов.
Ну и в завершение немного романтики.
Иван Федорович Рубцов вспоминал, что когда началось прохождение фронтов по Красной площади, вслед за 1-м Белорусским двинулся его батальон 2-го Белорусского фронта. В это время он интуитивно повернулся в сторону стоящих на трибуне гостей и пристально всматривался в лица, как вдруг увидел девушку лет 22-23. Она тоже внимательно смотрела на марширующих, и ее глаза скользили по проходящим, как будто бы и она искала лицо знакомого человека.
«Когда моя шеренга поравнялась с ее трибуной, наши глаза встретились. Нарушив все правила прохождения, я поднял руку и махнул ей рукой. На мой взмах ответили многие, но ее рука опередила других. Это лицо и цвет волос я запомнил».
Так-то Иван Федорович был видный мужчина. Летчик, орденоносец. На момент парада ему было неполных 22.
Спустя четыре года Иван Федорович отдыхал в Сочи, в санатории «Новая Ривьера». На прогулке в парке неожиданно встретил ту самую девушку и, поздоровавшись с ней, растерянно остановился. Спросил: «Мы с вами где-то встречались?» Она тут же с улыбкой ответила: «Если это вы проходили по Красной площади на параде Победы, то, конечно, встречались!»
Вскоре он улетел в Москву, а через неделю возвращалась она. Героический летчик Иван Рубцов встречал девушку с цветами у трапа. 6 ноября 1949 года они расписались.
