Он объездил сто городов, оценивая условия труда, а нашел себя за объективом фотоаппарата. Отучился на историка, а стал летописцем настоящего. Фотограф «Слободы» и Myslo Алексей Пирязев снимает не постановочные портреты, его стихия — живой репортаж, где эмоции важнее правил, а кадр — это документ эпохи.
В интервью он рассказал о том, почему радость снимать легко, а трагедию — невыносимо, как бороться с выгоранием «ловушками для ума» и в чём заключается главная миссия репортажной фотографии.
— Алексей, если представить, что люди слышат ваше имя впервые, с чего бы вы начали рассказ о себе?
— О той части меня, которая связана с фотографией всё-таки. Почему я тут оказался вообще? Я окончил истфак Тульского педагогического университета, у меня образование учителя истории. Но по специальности я работать не пошел, потому что там была довольно маленькая оплата труда. И я пошел работать по объявлению — в организацию по специальной оценке условий труда. Я очень часто ездил по командировкам, за 10 лет работы побывал в 100 городах: от Сахалина до Калининграда. И конечно, в поездках помимо работы у меня было свободное время. Я много гулял, и мне очень хотелось фотографировать эти места — на память. Как раз тогда, в 2006 году, у меня и появилась первая «мыльница».
— Вы считаете фотографию своим призванием или воспринимаете ее исключительно как работу?
— Я бы сказал, что это хобби, которое переросло в работу. Когда ты идешь и снимаешь какое-то понравившееся тебе мероприятие, это призвание. Но фоторепортажи я делаю и для «Слободы» и Myslo — это работа. Так что у меня произошёл некий симбиоз.
— Что было после первой «мыльницы» в 2006-м?
— Через шесть лет мне стало ее мало. Я понимал, что этот фотоаппарат уже примитивщина, на него не получаются качественные кадры. И решил купить зеркальный. Уже тогда я выкладывал свои работы на сайт «Фото-Тула» и мне было куда стремиться в плане качества фотографий. В начале я, возможно, совершенствовал своё мастерство для других людей. Но со временем осталась только одна оценка — моя собственная. И вот от нее уже никуда не денешься. Самым главным своим критиком стал я.
— Каким вы были, когда впервые взяли в руки фотоаппарат?
— Молодым. Каких-то особенных изменений я не осознаю. О себе судить всегда сложно, когда смотришь со стороны — проще. Единственное, у меня поменялось само отношение к фотографии. Я понял, что это не просто развлечение, а документ времени.
— Бывали ли моменты, когда вы всерьёз думали сменить стиль или отказаться от съёмки?
— Пока мысли сменить стиль не было. Мне не близка студийная, постановочная работа — она больше про картинку, про глянец или рекламу. Мне интересны живые эмоции. Репортаж — это документ времени. Через 20-30 лет такие кадры будут говорить сами за себя.
А мысли вообще выйти из фотографии — да, периодически возникают. Сначала это пугает: как может разонравиться дело, к которому пришёл по зову сердца? Но старшие коллеги говорят, что это нормально для любой профессии после 5-10 лет работы.
— Как вы боретесь с выгоранием?
— Стараюсь даже в скучных рабочих репортажах снимать что-то для себя. Не событийное, а скорее, метафизическое: как обычные предметы складываются в нечто новое. Ещё у меня есть проект мобильной фотографии — #намобилкус. Он состоит из трёх частей, где я и персонаж, и автор. А в этом году я сделал «ловушку для ума» — это паттерная фотография, съёмка с длинной выдержкой и зеркалами — получаются абстрактные узоры. Это отсылка к детству, когда мы разглядывали узоры на коврах. Фотография безгранична, и когда смотришь на работы других, понимаешь, что нет конечной точки, куда надо прийти. Одной жизни не хватит, чтобы всё изучить, и это вдохновляет.
— При съёмке людей что вы замечаете первым, когда наводите объектив?
— Тут нет одного фактора. Видишь цельный образ: как человек одет, насколько он харизматичен, активен, открыт, эмоционален. Но самое приятное — снимать радость. В радостные моменты человек всегда прекрасен, и неважно, как он выглядит. Хочется, чтобы потом ему самому было приятно смотреть на эти кадры.
— Есть ли эмоции или состояния, которые вам до сих пор трудно поймать на фото?
— Самые сложные — трагические моменты. Взрывы, ДТП, похороны... Нужно быть тактичным, но это не только про внешние рамки, а внутреннее состояние. Была съёмка после взрыва в Ефремове, когда из-под завалов доставали тела. Ты психологически готов снимать работу спасателей. Но когда понимаешь, что сейчас будут извлекать трёхмесячного ребёнка… Руки опускаются. Возникают тяжелейшие этические вопросы. Я не смог бы снимать военные действия.
— Как вы понимаете, что кадр «получился»?
— Часто это видно только потом, при отборе. Иногда просматриваешь кадр, а через 5-10 лет возвращаешься и думаешь: «Вот это класс!» Удачный кадр должен быть гармоничным: чтобы человек сочетался с фоном, не было лишних надписей. Работают и правило третей, и эмоция. Но иногда хочется всё сломать — завалить горизонт, сделать что-то не по канону. Потому что для зрителя правила понятны, а хочется своих «фишечек». И такие кадры тоже могут быть удачными.
— Как вы пришли в журналистику? Что вас привлекло в этом формате?
— Всё началось в 2014 году. Я снимал концерт в рок-клубе и предложил знакомой журналистке из «Слободы» разместить фоторепортаж. Стал фрилансером, снимал по выходным. А в 2016 году из газеты ушёл штатный фотограф, и он предложил мне занять это место. К тому моменту я устал от прежней офисной работы с командировками и решил рискнуть. Первый год был шоком: вместо десяти съёмок в месяц — сорок! И все нужно вчера. Думал, до Нового года протяну, а потом… Привык и остался.
— Что для вас значит работать не просто как фотограф, а как журналист?
— Можно выделить три слоя задач. Первый — что нравится мне лично: фестивали, концерты. Второй и, наверное, самый важный — социальный. Часто к нам обращаются люди, которым не к кому больше пойти, — проблемы с властями, нет воды, света. Мы приезжаем, делаем материал. Его замечают, подключается губернатор — проблема решается. Даже если за год такая история всего одна, она оправдывает многое. Помочь человеку — это главное. И третий слой — исторический: зафиксировать моменты и явления для будущих поколений.
— Были ли истории, которые сложно было показать, но которые вы всё-таки решились осветить? Что их отличало?
— Сложность чаще не в самом решении ехать. Есть задание — ты едешь. Сложность — внутренняя, психологическая. Как в том же Ефремове. Или когда приезжаешь на ДТП раньше скорой. Ты не всегда понимаешь, зачем это нужно. Снимать трагедию тяжело.
Есть и другая сложность — рутинная. Например, съёмки в суде: ты можешь прождать пять часов, чтобы человек на 30 секунд прошёл по коридору. Или восьмичасовая съёмка конкурса красоты — это физически тяжело. А вот три дня на фестивале «Дикая Мята» с двумя камерами — это трудно, но это не та тяжесть, потому что ты заряжен эмоциями.
— О чём вы мечтаете рассказать миру с помощью фотографии? Какую историю вы хотели бы показать?
— Со временем работа и хобби так смешались, что хочется не придумывать себе новую работу, а отдохнуть. Но есть желание «изобрести фотографию заново», посмотреть на неё с другой стороны. Не обязательно снимать людей. Хочется уйти в более личные, может быть, даже абстрактные проекты, вроде той же «ловушки для ума».
— Кого или что вы мечтаете снять, но пока не решились?
— У меня нет цели снять какого-то конкретного известного человека. Есть желание поехать в другую страну за колоритом и природой. Мечтаю о Японии и Новой Зеландии. А из людей… Было желание снять концерт группы DenDerty, ради которого я даже сделал себе сайт-портфолио. Но больше меня интересовал не просто концерт, а возможность снять их басиста — интереснейшего человека, музыканта и писателя. К сожалению, он из группы ушёл, и идея повисла в воздухе.
— Какова главная задача фотографии, на ваш взгляд?
— Задача фотографии — сохранить, поймать уходящее мгновение и передать его дальше. У меня ещё со времён исторического факультета есть берестяной браслет с надписью: «Хранитель будущего». Вот в этом и есть суть.
Фотография — это документ. Настоящее, которое ты только что запечатлел, уже стало прошлым.
И наша задача — сохранить это прошлое для будущего. Хранить будущее, которое уже стало прошлым. В этом есть своя философия.
Автор текста — Евгения Терещенко, студентка направления «медиакоммуникации» ТГПУ им. Л. Н. Толстого.
Фото Алексея Пирязева, Павла Чесалина и из архива героя материала.
