Хрустальный день в оттенках Пиросмани

Хрустальный день в оттенках Пиросмани

Гуляем с Андреем Илюхиным и Еленой Свиридовой по Тбилиси.

                           

- Это был день хрустальной годовщины нашей свадьбы. Мы решили посвятить его прогулкам по Тбилиси — тем более что город манил недоисследованными уголками, а ноги наши истосковались по пешим путешествиям. Хотелось пройтись самим, свободно от экскурсоводов, как в старые добрые времена. Заплутать в недрах малознакомого города — что может быть интереснее? А без этой восхитительной вариативности и прогулка — не прогулка!

Сначала мы немного прошлись по соседствующему с нашей улицей нарядному проспекту, заглянули на минуточку в сквер, где застыли в металлической лезгинке бравый джигит и его статная партнёрша по танцу — и висели на стенах фотографии Тбилиси прошлого века. А затем — ускользнули из центра по боковой улочке. В наших планах было отыскать дорогу к автовокзалу (как-никак, послезавтра отправляться в аэропорт, надо бы разведать обстановку!), а ещё — посетить дом-музей Пиросмани. Точнее сказать — комнату, в которой он прожил последние два года своей жизни...

Автовокзал нашёлся быстро. А от него до лачуги Пиросмани — рукой подать. Правда, ожидаемой экспозиции копий его работ в музее не оказалось. Готовилась новая выставка современных художников. Так что «Овцу» Пиросмани, увидеть нам не удалось. Сотрудники направили нас в Музей искусств Грузии, где представлена большая коллекция живописи Нико Пиросмани. Но сразу не прогнали, а отворили для нас двери его комнатушки.

Да, печально и удручающе было жилище художника. Сырая тёмная каморка под лестницей, полки, старый топчан… Жутко. И жалко до слёз. Здесь он писал до последних своих минут. В одиночестве и полумраке…
 

Мы отправились по старым улочкам вверх, чтобы взобраться на горы, окружающие город, и полюбоваться оттуда видами. А попутно — окунуться в атмосферу Тбилиси, пофотографировать старые дома и дворы. Небо было облачным, погода хмурилась, и мы немного побаивались дождя. Но упорно шли вверх. Ветхие кварталы двух-четырёхэтажных домов понемногу вывели нас к железной дороге. Мы нырнули в туннель подземного перехода, и вышли в частный сектор. При пасмурном свете он выглядел совсем не так здорово, как показался по приезде в Тбилиси несколько дней назад. Тогда всё-таки солнышко светило! Но гулять среди извилистых улочек всё равно было интересно. И в конце концов мы выбрались к зелёным склонам гор.

Разбитая дорога привела нас к стеле на плоской спине холма. Здесь было ветрено, буйно цвели маки — очень яркие на фоне зелёной травы и каких-то жёлтых цветов. Открывался вид с другой стороны гор, там заманчиво синели просторные дали в окружении многочисленных вершин. И сразу захотелось путешествовать дальше, туда, в ещё не хоженое, почти что неизведанное. Даром что мы уже проезжали те места на экскурсионном автобусе — но это ведь совсем другое! Над горами летали грозные тучи, и где-то с противоположного берега Куры уже погромыхивало. Там, кажется, уже шёл дождь, и дождь нешуточный — судя по матовой непрозрачности неба над горными склонами. И мы очень надеялись, что непогода обойдёт нас стороной, помилует в честь нашего юбилея… Несколько крупных капель упали с небес нам на головы — и мы поспешили покинуть открытое место у стелы. Мы собирались пройтись вдоль зелёного склона, ограждённого каким-то бетонным забором, и поискать уютную лужайку, чтобы сделать привал и перекусить.

Подходящее местечко скоро обнаружилось — зелёная площадочка, возвышающаяся над сосновой посадкой, с видом на город и крышами частного сектора внизу. Мы расположились на краю площадки. Обнаружили, что не разобравшись в орнаменте грузинского алфавита, купили вместо двух бутылок пива две бутылки сладкой газировки, посмеялись над собой. Выпили сластушки — за неимением пива — и отправились вниз по дороге. Накрапывал дождик, но настроение наше было самым приподнятым. Почему-то местность и погода навевали самые разнообразные ассоциации и воспоминания о давних наших путешествиях, и воспоминания эти были приятно-тревожащими. Мы шли грунтовкой вдоль чьих-то заборов, цвели сирень и багряник. Над дорогой висело мутноватое выпуклое зеркало, какие иной раз можно встретить на проезжей части. И мы не преминули организовать себе забавное селфи…

Дождь миновал, и через некоторое время даже начало проглядывать солнышко. Мы прошли космической презентабельности новёхонький полицейский участок, спустились вдоль стены кладбища, с которой свешивались цветущие ирисы. Изредка в самодельные калиточки со ступеньками видны были захоронения — многие забранные по периметру высокими решётками или сетками. Мы с любопытством глазели по сторонам. А потом — вышли к уже знакомым местам. «Дом», которым Лена так восторгалась недавно при солнечной погоде, теперь показался совсем не таким прекрасным...
 

Вскоре мы уже шли частными кварталами вниз, разыскивая переход через железную дорогу. Металлический мостик вывел нас в нашу часть города. Мы направлялись к Куре. Следующим пунктом нашего путешествия была Художественная галерея на проспекте Руставели — на другом берегу реки. Та самая, в которой можно-таки увидеть живопись Нико Пиросмани в подлиннике.
 

куда нужно пойти в Тбилиси
по проспекту Шота Руставели
в Тбилиси нужно пойти в музей Пиросмани
и обязательно посмотреть на его «Овцу»
какая это овца генацвале
вам такая овца и не снилась
и конечно женщины Пиросмани
так он их видел грузинских красавиц
такими он их любил
и конечно мужчины
всегда с оружием и за столом
если что
из-за стола сразу пойдут воевать
а потом вернутся
выпьют за тех кто не пришел
и снова запоют свои невероятные песни
которые будут повторять горы и ущелья
до самой Чечни до самого Дагестана
до самой Москвы

Надо сказать, что галерея подарила нам массу сюрпризов и впечатлений. Помимо Пиросмани, мы открыли для себя нескольких очень самобытных художников. «Овцу», правда, нам так и не показали. Как объяснила служительница галереи, экспозиция сменилась. И вместе с прежней экспозицией переселилась в запасники «Овца». Ай-яй-яй!.. Но и помимо неё здесь оказалось столько дивных зверей! Живых, милых, трогательных, грустных, добрых, сказочных… С Глазами! В этих холстах жило что-то невозможное. В этих наивных фигурах, застольях, сюжетах из грузинской жизни… И несколько красок — всего-то пять-шесть цветов, которыми пользовался бедный художник — вдруг слагались у него в колориты маститых голландцев… Гений Пиросмани пробивал все оболочки души навылет.

А вот фрагментик одной из картин. Ну чем, скажите, этот Лис хуже недоданной нам «Овцы»?! Ну ведь прелесть что такое!..

Набродившись по залам галереи, мы вышли в город. Совсем рядом с нами над крышами домов возвышалась гора Мтацминда. Святая гора. Она была следующим пунктом нашей программы. Высота горы — примерно 740 метров. Это на 240 метров выше проходящей у подножия улицы Чонкадзе, до которой нам тоже ещё надо было подняться. Вооружившись GPS, мы принялись искать в путанице улиц путь наверх.

а потом в Старый город
мимо свисающих над головами балконов
широких тбилисских балконов
которые хороши как сама жизнь
и широкая шляпа Полины
плывет мимо них как лодка
и в каждом старом дворике
репродукция «Рыбака» Пиросмани
рыбак ловит Полину
но никак не может поймать

Стояла пасмурная, очень фактурная и яркая погода. По небу бродили тёмные тучи, дул прохладный ветерок. Мы поднимались извилистыми улочками по склону горы, среди старых домов, переулками и лесенками, и над крышами внизу всё шире распахивался город. И так манящи были извилистые улицы, что трудно было выбрать, в какую сторону свернуть, когда город в очередной раз предоставлял возможность выбора.

Цвели цветы в палисадниках, цвела сирень. Любуясь окрестностями, мы незаметно поднялись до асфальтовой дороги. Очень красивый храм тонул в зелени чуть ниже трассы. На клумбе цвели ирисы. Мы поглядели на крутой каменистый склон на дорогой, заросший лесом. Сквозь лес вели тропки наверх, в парк. Но мы не собирались в парк. Мы отправились разыскивать подъём к Пантеону.

Тихо, тихо ползи, Улитка, по склону Фудзи Вверх, до самых высот!
(Кобаяси Исса)

да в Пантеон на Мтацминда
обязательно нужно пойти
здесь возле церкви Святого Давида
лежат мои любимые
грузинские поэты
Илья Чавчавадзе и Николоз Бараташвили
и конечно Александр Грибоедов
 
Крутые изгибы асфальтовой дороги поднимали на гору. Временами нерешительно принимался дождик, и утихал вновь. Ярким сиренево-розовым цвели вдоль дороги багряники. Ох и крут подъём к храму Отца Давида! Но мы считали, что пешком подниматься правильней, оставив идею прокатиться на фуникулёре с холста Пиросмани.
 

Преподобный Давид Гареджийский выбрал для своих подвигов расположенную на западе от Тбилиси гору и вел полузатворническую жизнь в пещере на крутом склоне. Шесть дней он молился в своей келии, а по четвергам спускался вниз в город. Там он проповедовал Евангелие, утверждал в вере христиан и убеждал обратиться ко Христу язычников-огнепоклонников, которых было много в Тбилиси, особенно среди торговцев и ремесленников. В Тбилиси есть изогнутая, как древо лука, улица, которую называют тропой преподобного Давида. Менялся лик города, строились дома, но на протяжении веков тропа преподобного Давида, проходящая дугой между зданиями, оставалась неприкосновенной. По четвергам много богомольцев поднималось на Мтацминда. Они говорили: «При своей жизни преподобный сходил с горы к народу, а теперь мы поднимаемся к нему». (Мтацминда/Православие.ru)

Со смотровой площадки перед Пантеоном город развернулся внизу во всём своём пасмурном великолепии, и странно было видеть горы на противоположном берегу реки, по которым мы прогуливались ещё с утра — кажущиеся отсюда такими далёкими.
 

Фото: Дер Сахак Каханна Мартиросян
 
Мы постояли у могилы Грибоедова, поднялись по ступенями наверх, пошли вдоль рядов захоронений. Надгробные камни и памятники были на удивление разнообразны и оригинальны, настоящие произведения искусства. Мы попали на гору Мтацминда в Чистый четверг. В храме вовсю шла служба, впечатляющий хор мужских голосов очень красиво пел. Тем временем откуда-то справа явился монах и принялся зазывать: «Кто хочет увидеть чудо шестого века? Сейчас же за мной, только быстро, быстро!»
 

Разумеется, мы последовали за монахом. Кроме нас, по Пантеону прогуливались ещё две пары, и вот все мы оказались в тесном пространстве каменной часовни. Монах стремительно запер дверь. Мы стояли перед небольшой каменной купелью, почти доверху заполненной водой. Вода притекала из каменного желобка, заткнутого сейчас пробкой. За купелью открывался проём в скале, за ним был грот, тоже заполненный водой. Монах, постреливая в нас блестящими глазами, начал рассказ.

 

Мтацминда имеет для каждого верующего человека особое значение. Это не просто гора, это Святая гора, а именно так переводится её название. Однако иногда Мтацминда называется по-другому — Гора преподобного Давида.
 

Через двести лет после того, как святая Нина принесла в Грузию христианство, в VI в. для утверждения христианской веры пришли в страну 13 монахов, среди которых был и Давид Гареджийский. Предполагают, что пришли они из Сирии, а возглавлял монахов Иоанн Зедазнийский. По прибытии в Грузию, каждый монах выбрал себе область для апостольских трудов. Давид таким местом избрал себе Тбилиси. Здесь монах поселился вдали от самого шумного города и от людских глаз — на горе Мтацминда. На склоне горы Давид сделал себе небольшую пещерку, а для того чтобы молиться Богу, построил маленькую часовенку. Каждый четверг Давид спускался в сам город, где произносил проповеди и поддерживал в жителях христианское учение. Однако огнепоклонники и другие противники христианства стали завидовать простой жизни монаха, завидовать успехам его проповедей, завидовать его скромному общению с людьми. Они решили очернить монаха перед всеми жителями Тбилиси и наговорили на него страшную клевету… Подкупив беременную женщину, они подговорили её заявить, что Давид согрешил с ней. И когда шокированный услышанным народ призвал его на суд, Давид впервые в жизни решил попросить Бога о помощи для себя. Он коснулся посохом живота беременной и спросил: «Отвечай, кто твой отец?» И из чрева раздался голос: «Не ты мой отец, кузнец мой отец!»
 

Тогда напуганные, что откроются их интриги и гнев народа обратится против них, жрецы на глазах у Давида и всех собравшихся забили беременную камнями. Давид не смог помешать им. Женщина умерла — и вместо ребёнка родила камень.


Святой Давид горько скорбел о судьбе погибшей. В знак этого случая Давид испросил у Бога святой источник, который бы помогал всем больным людям, но особенная помощь от этой воды была бы для тех женщин, которые не могли иметь детей. А сам он не мог более оставаться среди людей — и ушёл в пустыню Гареджи, где были только камни, скорпионы и ядовитые змеи, и там продолжал свои молитвы. Позжерядом стали селиться и другие пустынники. Так возникла Давидо-Гареджийская лавра. И только однажды покинул Святой Давид место своего затворничества, чтобы совершить паломничество в Иерусалим. Но не вошёл в город с другими паломниками, сказав, что не достоин топтать своими ногами следы Спасителя. Он взял у ворот Иерусалима три камня — и отправился назад. В это время иерусалимскому Патриарху явился Ангел, который сказал, что возлюбленный Божий Давид забрал всю благодать Гроба Господня, и велел снарядить скорохода, который забрал бы у Преподобного два камня.


Давида отдал скороходу два камня. А третий камень он унёс с собой, в свою лавру. Теперь камень этот хранится в сокровищнице нового Троицкого кафедрального собора в Тбилиси — Самеба. А на месте, где была некогда келья Давида, бьёт теперь родник со святой целебной водой, что освящена пролитыми им слезами. И вода эта исцеляет женское здоровье. И сколько бы ни черпали воды из купели, она прибывает ровно на тот же, прежний уровень. А раз в год, в четверг по Вознесении, накануне праздника Святой Троицы, приток воды в разы возрастает. И тогда стены храма, и вся гора сочатся водой, и вода заливает всю гору. «Но никого не заливает»! И это считается величайшим чудом.


Монах, по-прежнему задорно блестя глазами, наполнил водой кружки и дал нам выпить ледяной, очень вкусной воды. И показал в глубине грота нерукотворный образ Святого Давида. Как он выразился: «Поглядите туда, прямо перед собой, над озером! Вы увидите чудо! Я сам, увидев его в первый раз, был потрясён!» В глубине грота, на скале, и впрямь читается каменная фигура старца, формой и пропорциями напоминающая православную икону. Прихоть скального излома, или действительно чудотворный образ — тут уж каждый решает для себя сам.

На том месте, где когда-то стояла простая часовенка преподобного Давида, в скором времени построили самый настоящий храм, который и назвали Мамадавити, что означает Отец Давид. Но он не сохранился. Нынешняя купольная церковь построена в 1855 г. А над той пещерой, в которой в середине VI в. жил сам святой Давид, построена другая церковь — Церковь Иверской иконы Богоматери. А чуть южнее расположился Преображенский храм. Возле самих храмов можно найти 3 святых источника. Если смочить в этой воде небольшой камушек и приложить его к стене, и если камушек чудесным образом на стене удержится, то загадываемое в это время желание непременно сбудется…
 

Возле церкви Мамадавити на двух террасах находится Пантеон грузинских писателей и общественных деятелей. На верхней площадке — вырубленная в скале гробница поэта и борца за независимость Ильи Чавчавадзе. Перед ней установлена скульптура «Скорбящей Родины» работы Я.Николадзе. Скульптор создал её в Париже, в мастерской своего учителя Родена…

Служба в храме продолжалась. Мы прошлись вдоль стены, из которой в двух местах струилась вода, умылись и напились. В храм попасть нам не удалось, он был заполнен людьми, молящиеся стояли даже снаружи, у раскрытых дверей. И мы решили не жадничать. И без того нам сегодня повезло много увидеть и услышать. Бросив прощальный взгляд на храм и Пантеон, мы начали спускаться со Святой горы.
 

Дом, в котором жила Леся Украинка.
 
Мы снова шли к проспекту Руставели, иногда уже знакомыми улочками, но старались найти нехоженые. Свернули из любопытства на улицу Грибоедова. Да, изнаночная часть Тбилиси всякий раз впечатляла… И колоритом, и обескураживающей ветхостью. И графити на стенах, подчас с радостью нежданного узнавания (наше почтение, Мураками-сан!), подчас — с весёлым недоумением. А вот — гирлянда из кедов на проводах над дорогой. И немного растерянные лица группы интуристов, десантированных со своими чемоданами прямо в эту изнанку.

 

Начал накрапывать дождик, и мы принялись искать дорогу к мосту через Куру. Традиционно не обошлись мы без небольшой петли — не так-то просто оказалось с ходу перейти проспект Руставели… Зато наш путь украсила премилая улочка, мощёная камнем, с уютными уличными кафе, вся в зелени и огоньках фонарей.

Кура несла свои мутные воды под пасмурными небесами, и в пейзаже этом было что-то очень впечатляющее и масштабное. Колоритные зелёные львы глядели сейчас почему-то не грозно, а растерянно — и немного печально. Не оттого ли, что почуяли намерения Андрея подержаться за их уши и хвосты? А может, им просто не нравился призрак дождя, весь день нависавший над городом…

Тбилиси
течет как Кура
мимо вечера наших жизней
мимо прощальных огней самолетов
мимо вспыхнувших и погасших любовей
течет
и не заканчивается
никогда

«Песнь о Тбилиси», Андрей Коровин, 2013-2014
 
В супермаркете на нашей улице мы купили вина и сосисок, таким образом подготовившись к праздничному ужину. Следовало отметить нашу Хрустальную свадьбу! И очередное селфи — уже за столом на нашей кухне — доставило нам немало развесёлых минут. И мы дружно признали, что наш праздник удался!

 

Хотите поделиться своими «дорожными историями»? Пишите
в личку Татьяне Афанасьевой
И да здравствует наш общий бесконечный и жизнерадостный «Гульбарий»! ;)

Опрос

А как вы отмечаете свои свадебные годовщины?

Автор: Andrej Ilyukhin, 7 октября 2016, в 13:10 +21

«Гульбарий»

Маршруты выходного дня и дерзкие планы на лето. Кто не подпишется, в отпуск не пойдет!

Торремолинос, Марбелья, Ронда, Гранада
Торремолинос, Марбелья, Ронда, Гранада
Елец. Ох, уж эти сказочники...
Елец. Ох, уж эти сказочники...