«Русская француженка» Женя Любич: С каждыми гастролями Тула нравится мне все больше

Фото Максима Котенева

«Русская француженка» Женя Любич: С каждыми гастролями Тула нравится мне все больше

Певица из Санкт-Петербурга рассказала Myslo о творческих планах, тульских концертах, вопросе к президенту, «Новой волне» и границах искусства.

11 июня в баре Stechkin состоялся концерт Жени Любич. Певица, ставшая известной после участия во французской группе Nouvelle Vague («Новая волна»), в Туле довольно частый гость. Этот концерт получился камерным и лиричным, на нем Любич исполнила как старые хиты вроде «Галактики» и Simple Russian girl, так и новые песни, которые, вероятно, войдут в новый альбом (его сейчас как раз готовят к релизу). А после выступления Женя с удовольствием пообщалась с корреспондентом Myslo.

- Вы в Туле не в первый раз. У вас появились какие-то любимые места в нашем городе?

- Обычно мы приезжаем с очень коротким, мгновенным визитом. И, честно говоря, с каждым разом мне нравится все больше. Нравится конкретно это место (Stechkin”- прим. ред). Очень стильное, по-моему, в похожих местах мы выступаем и в Москве, и Петербурге. И по обстановке, и по ауре, и по аудитории тоже этот клуб мне созвучен.

- Вы не раз отмечали внимательность русской аудитории к тексту. Это следствие бардовской традиции? Вы себя с ней ассоциируете? С этим ли связано, что «Азбука Морзе» звучит очень акустично, минималистично?

- Как ни парадоксально, по звучанию этот альбом на сегодняшний день скорее ближе европейской аудитории – и изначально, кстати, пластинка была рассчитана на нее…  Здесь я беру многие русские интонации, русские мотивы, но я как бы перевожу их на европейский саунд. И поэтому музыкально альбом может быть более понятен европейскому слушателю. При том, что песни не только на английском и на французском, но и на русском….

Действительно в такой камерной акустике на первое место выходит слово, но при этом есть у меня ощущение, что сегодня российская аудитория ориентирована на более тяжелый саунд – чисто в музыкальном смысле - более мощный, рокерский, а все не сыгранное электрогитарами с тяжелыми барабанами причисляется к авторской, даже бардовской песни. Я не считаю, что громкость звучания, а в моем случае точнее тихое звучание  - это  основание быть отнесенным к бардам.  Для меня иногда, чем тише интонация, тем громче высказывание. Тем большее  участие и какое-то осмысление требуется от слушателя. ... Я высказываю свою мысль, но чем тише я ее высказываю, тем, как мне кажется, больше у моего собеседника появляется пространства для собственных ассоциаций и мыслей. Мне вообще очень нравится традиция русской музыки, традиция русской песни, которую привнесли в культуру Вертинский, Высоцкий, Окуджава  -  это масштаб и это минимализм – просто голос с гитарой, но иногда этого достаточно, чтобы что-то сказать и быть услышанным.

И в своем альбоме «Азбука Морзе» я немного даю волю этими ассоциациями. Звучит там и слово «декаданс».  Это другая эпоха, и многое  в этой эпохе  было светло и изысканно, и я чувствую, что сейчас важно на что-то ориентироваться и что-то в нас самих не потерять…Я говорю о культурном коде России. В музыке этот код для меня -  все те же Вертинский, Окуджава, Высоцкий, в чем-то Цой, БГ (Борис Гребенщиков). Классическая музыка. Это достояние наше. Для меня эти вещи являются знаковыми, кодовыми. Что такое «Азбука Морзе»? «Сode Morse» - это тоже некий код, какое-то зашифрованное послание.  Да, о нем я говорю тихо.  Но в  этом альбоме для меня больше панк-рока, чем в какой-нибудь панк-рок песне….

- В новом альбоме вы продолжаете двигаться  в том же направлении?

- Нет. У меня как у человека творческого внутри борются два персонажа: один хотел бы быть в невесомости и творить (улыбается) и этот превалирует; но есть и ещё какая-то часть, которая очень хочет быть услышанной. Я понимаю, что сегодня своими тихими песнями немного я могу добиться вот в этом направлении, поэтому все же погромче будет звучать следующий альбом, над которым я сейчас работаю.

- А ваши продюсеры, в частности Марк Коллин, не переживали за коммерческий успех?

- Марк Коллин считает, что альбом «Азбука Морзе» - это абсолютно успешная работа для европейского поля музыки. Хотя я честно скажу - довольно большой круг людей в России откликнулся на песни «Азбуки», но конечно это не массовая аудитория. Лично я считаю, что это достойная работа, она именно такая, какой мне хотелось, чтоб она была. Я удовлетворила свои художественные амбиции: мне хотелось создать какое-то изящное кружево из собственных наблюдений, мыслей, чувств, движений,  звуков, тишины… И вроде это получилось.  Не каждому эта вязь подойдет, не каждый может ее даже просто увидеть. Гораздо ярче выглядит красное на черном или какие-то большие, масштабные вещи, крупные мазки, громкие звуки. Яркие и понятные... Гораздо сложнее увидеть сотканное из полутонов. 

- Влияние иных видов искусства велико на ваше творчество? Есть ли какие-то произведения, которые нашли отражение в вашей музыке?

- Да, искусство и правда вдохновляет, дает импульс. И картины, и книги, и кино. При этом, я не то чтобы каждый раз после похода в музей или в кинотеатр бросаюсь к блокноту и грызу карандаш... Но, безусловно, из этой общей палитры впечатлений в какой-то момент может что-то родиться. Вот в частности, я очень люблю «Новую волну» в кинематографе. Есть такой фильм у Лукино Висконти – «Белые ночи»  – это экранизация одноименной повести Достоевского. Место действия фильма - Италия, где нет белых ночей, но режиссер  использует прием очень необычный. В кульминационный момент фильма, когда герои встречают любовь, начинает крупными хлопьями падать снег, и ночь становится белой…  Я, вдохновленная этим эпизодом и потом, сама переживая подобные моменты в своей жизни, похожие по визуальному ряду и какому-то внутреннему состоянию, не могла не написать что-то на эту тему. Есть песня «И падает снег». Она практически иллюстрирует эту сцену из фильма… Вообще, снега очень много в моих песнях. Например, “Le Blanc Dance” -  Белый цвет, который танцует, это тоже про снег.  Он покрывает улицы города, и тот становится похож на страницы книги, и каждый волен нарисовать на них что угодно. Под моими ногами крутится земной шар, и постепенно он теряет свои цвета. Но без тебя в моем сердце тоже идет снег. Снег летит и  в «Галактике», и в «Хризантемах», это образ пронизывающий многие мои песни. А при этом, он меня отсылает к Петербургу, который через Италию и падающий снег показал Висконти. Меня очень вдохновляет визуальное, образы. Я не могу написать песню, если я ее изначально не увидела. Вот идут люди, переходят мост, ночь , пошел снег. Это показано в фильме. Это целая история. Вот они что-то проживают , у них  происходит внутренний переворот.  А это уже драматургия. И я увидела и свою историю, как маленькое кино  –  так у меня иногда и пишутся песни…

- Вы упомянули «Новую волну». В одном интервью вы говорили, что сверхзадача вашего творчества –поделиться космическим потоком, донести всеобъемлющее чувство любви.

- Да.

- Подход, можно сказать, трансцендентный. А «Новая волна» очень остросоциальное явление в истории кино и искусства. А какой вы видите функцию музыки?

- Фильм «Белые ночи», о котором я говорила, он исключительно о любви. Хотя любовь всегда остросоциальна, это остросоциальные вопросы, идеи, чувства.

- Но какой подход вам ближе?

- Мне кажется, что музыка не имеет границ. Музыка, искусство. В рамках того, что я могу художественно увидеть может оказаться, что угодно. Любой предмет, персонаж... Это может быть президент или вопрос к президенту, может быть какой-то митинг, какой-то мусор (смеется). Что-то, что волнует лично меня. Но я не думаю о проблемах социальных, когда я пишу песню. Если в момент космического потока, когда я ее пишу происходит так, что меня сворачивает на какую-то такую тему и какой-то социальный контекст, тогда я об этом и пишу.

- Другой вопрос не стали бы задавать президенту сейчас?

- Может я и стала бы, но это другая тема, это уже не про песни и не про музыку. А в творческом плане родилась именно такая композиция, и из песни слов не выкинешь. У меня была подруга в Америке, и она писала джаз. Она говорила так: «В джазе можно все». Я считаю, что в искусстве в принципе можно все, по большому счету, если это именно искусство…. Другое дело, что им является?

- И как вы определяете границы для себя границы искусства?

- Это очень сложно определить. Безусловно, искусство -  не ради какой-то пользы, морали, выгоды. Нет. Иногда для меня это мост, переход  из одной реальности, ситуации к другому видению, взгляду, ракурсу... Допустим, песня «Футболка».

«Ты оставил мне свою футболку, ты оставил мне свои носки, ты оставил мне пустые полки, ты оставил меня помирать с тоски». Если просто прочитать текст, то это не очень радостная история, и в общем-то далекая от искусства, но с музыкой в песне появляются другие нотки, какая-то ирония, самоирония, юмор, и даже эта незатейливая песенка оказывается метафорой отношений... При том, что для меня, как я уже сказала, искусство, не обязательно несет какую-то мораль, но в то же время оно и правда может будоражить в человеке совершенно разные мысли и чувства…  И либо в нем сквозь все просвечивает любовь, пусть не в сюжете, но хотя бы за пределами сюжета,  либо оно будоражит какие-то низменные чувства и только, но для меня это тогда уже и не искусство… отсутствие гармонии и  красоты, отсутствие переворота и катарсиса  говорят о том, что такое искусство бесперспективно и заблудилось…

- А что послужило становлению Жени Любич как человека искусства?

- Безусловно, это совокупность всех тех климатов, погод, городов, стран, людей, и моего детства, и моей семьи - совокупность всего-всего-всего вместе взятого, что в итоге влияет на моё творчество, на то, что сегодня со мной происходит. Настоящий момент  уже содержит в себе то, что было когда-то в прошлом, и даже то, что наступает в будущем.

- Вы подчеркиваете, что, когда сочиняете песни, то входите в какое-то иное, крайнее состояние всеобъемлющей любви.  Как вы думаете, а может ли хорошее искусство произрастать от обратного – лишений, страданий и так далее? Эти состояния не вовлечены в ваш творческий процесс?

- Ну как же, послушайте мои песни.

- Конечно, но вы всегда подчеркиваете позитивную составляющую процесса.

- Даже песня «Галактика».

- Но это такая лиричная меланхоличная песня, нет?

- Она о невозможной любви. Но при этом она очень светлая.  Само это чувство –  уже дар и это чудо. Любовь от того, что она может быть невозможной, свободной и несвободной, ответной, или безответной - не перестает быть любовью.  Все равно это счастье. Для меня счастье - это не когда тебя любят, а когда ты любишь, ведь в этот момент ты видишь мир иначе.  Для того, чтобы писать песни, я конечно должна любить.

- У вас песня «Свободная любовь» отчасти на эту тему, и очень ироничная. Для вас художественное преодоление печального, грустного, ужасного, является тем, что делает искусство искусством?

- Да, конечно. Как раз об этом я и говорила немного выше. И магистральная мысль одна - там, где нет любви, нет и искусства…

Автор: Константин Игнатущенко, 14 июня 2016, в 16:28 +4
Другие статьи по темам
Событие
Место
Выходные в Туле: 17-19 июня
Выходные в Туле: 17-19 июня
Михаил Веденеев: Спорт учит держать удар — для политика это необходимо
Михаил Веденеев: Спорт учит держать удар — для политика это необходимо