Родная

Родная

Жизнь часто складывается не так, как нам хотелось бы. Предательство, расставание, одиночество. Но, возможно, через все эти испытания стоит пройти, чтобы потом ярче ощутить вкус настоящего счастья.

Жизнь часто складывается не так, как нам хотелось бы. Предательство, расставание, одиночество. Но, возможно, через все эти испытания стоит пройти, чтобы потом ярче ощутить вкус настоящего счастья.

Елена Л.

Я думала, что любовь – это праздник, который длится всю жизнь. Конечно, пока мы учились, о свадьбе не думали, – мы не работали, а обременять родителей не хотели. Но в мечтах я всегда рисовала этот торжественный день – платье, фата, гости, счастье и Сережка рядом со мной, на всю жизнь. Законный муж!

Уже на первой неделе учебы в пединституте со мной познакомился тот, кто перевернул мою жизнь. Сережа внешне был вполне обычным юношей – ни выдающегося роста, ни косой сажени в плечах. Но в нем было что-то такое, что заставляло всех его однокурсниц плакать ночами в подушку и сочинять трогательные «плакательные» стихи. Бархатный голос, юмор неистощимый (когда мы сидели в «Родине» на очередном умном кино, то я смеялась так, как будто смотрела не Феллини, а Гайдая). Через час после знакомства он начал называть меня «родная» и потом всегда так ко мне обращался.

Наш роман развивался стремительно. Мы всегда были вместе – на маленьких переменах целовались в коридоре, на большой бегали в «Хлебный посад» за студенческим перекусом – чаем с пирожным «картошка», после занятий шли вместе в Ленинку и там так намозолили библиотекарям глаза, что с особым шиком вдвоем подходили к абонементу и получали свои книги, не называя своих фамилий, – нас запомнили!

Сережа был для меня всем – и учителем, и защитником, и каменной стеной. Он был первым моим мужчиной и закатывал мне такие «постельные сцены», что я буквально светилась изнутри. Я думала, что любовь – это праздник, который длится всю жизнь. Конечно, пока мы учились, о свадьбе не думали, – мы не работали, а обременять родителей не хотели. Но в мечтах я всегда рисовала этот торжественный день – платье, фата, гости, счастье и Сережка рядом со мной, на всю жизнь. Законный муж!

– Ты знаешь, родная, я понимаю, как будет тяжело…Ну… в общем,  родители уезжают в Москву к бабушке. Навсегда. Пятый курс я буду доучиваться там.

– А я?

– Но мы же не насовсем расстаемся, родная! Я уже все продумал –  закончу учебу, устроюсь на работу, найду квартиру побольше, приеду к тебе на белом коне и в плаще и заберу тебя к себе. Потерпи немного. Я люблю тебя и хочу быть только с тобой!


Насмешил опять, конечно. Но мне было при всем нашем мирном и временном прощании не по себе – это было начало конца.

Я не умела без него жить. «С любимыми не расставайтесь!» Мы, конечно, сначала перезванивались каждый день. Рассказывали друг другу, как прошел день (у него – интересно, у меня – тоска). Потом он приехал на зимние каникулы ко мне – мои родители уехали в Бунырево на все зимние праздники… Мы так ударно встретили Новый год, что через месяц меня начало подташнивать, тест показал две полоски, а ночью мне очень-очень хотелось есть. Вот оно, счастье! И не беда  – наша неустроенность, наша разлука, все кажется теперь решаемым и наконец станет на свои места. Я очень хотела ребенка, мысленно называла его «Сергеич», но рассказать о беременности решилась только Леночке, лучшей подружке. Леночка – циник и скептик – почему-то растеряла весь свой скептицизм и цинизм и со слезами на глазах прокричала: «Ура! Масюлечка у нас будет!»

М алыш в Сережины планы не входил, и он дрожащим срывающимся голосом попросил избавиться от ребенка. Просил простить, опять говорил, что любит… Я родила мальчика. В те дни я многое поняла о жизни и любви, я повзрослела. Я была и счастливой мамой, и глубоко несчастной женщиной. Я смотрела на маленького Игоречка глазами, полными любви, а когда он спал, смотрела в окно роддома на остановку, где сновали счастливые, немного нервные молодые папы, пустым, сейчас даже кажется, старушечьим взором. Из роддома меня забирали папа и мама…Я уже знала, что никогда не прощу Сереже своего одиночества и своего несчастья. И литров сто пролитых слез тоже не прощу.

Игоречек был спокойным ребенком, вся моя жизнь была только в нем: что покушал, как поспал, как погулял. Я ездила в институт до­учиваться (мама помогала сидеть с Игоречком) – меня все жалели, и я даже к этому привыкла. Я была всегда одна и лишь иногда вспоминала,  что я все-таки молодая и у меня «сколько этих козлов еще будет и вся жизнь впереди» (так говорили бабульки у подъезда).

Прошло полтора года с рождения Игоря. Было лето. Я защитила диплом о николаевском времени, устроилась работать в музей. Проводила экскурсии по Туле, ездила на Куликово поле, и так меня захватила работа, что я перестала по ночам видеть Сережу. Гордость мне не позволяла никому показывать, что я хочу, чтобы он вернулся, но в мыслях я часто представляла себе он скажет «Прости», а я скажу «Не прощу».

И вот однажды возле своего музея я встретилась взглядом с красивым мужчиной. Его глаза смотрели мне прямо в душу. Он остановился, и его голос пронзил мое сердце:

– Здравствуй, родная!

Я никогда не знакомлюсь на улице, но, видимо, есть встречи, которые не случайны. Саша был в Туле в командировке всего на один день. Как он потом рассказывал, просто захотел туляков и город посмотреть не из окна машины. Ну и увидел меня. Сказал, что еще издали меня приметил и захотел подойти, причем он тоже противник уличных знакомств. Сама судьба толкнула нас друг к другу, как булгаковских Мастера и Маргариту. С этой  неслучайной встречи прошло пять лет. Этот мужчина теперь мой муж. Саша называет меня и наших детей родными. Я счастлива.

Сережа никогда не искал сына, никогда мне не звонил. Как-то на встрече однокурсников мне сказали, что в Москве он женился, воспитывает дочь и что у него все хорошо.

25 января 2012, в 10:42
Другие статьи по темам

Главные тульские новости за день от Myslo.ru

Мы будем присылать вам на почту самые просматриваемые новости за день