Евпатория

Евпатория

Путешествуем с Андреем Илюхиным и Еленой Свиридовой. И снова в Крым!

                           

- Евпатория — Крым в миниатюре, где можно найти очень много красок для палитры будущих воспоминаний. Единственное, чего там нет — это гор! Именно поэтому мы о ней, как об объекте посещения, долгое время даже не задумывались. Слава детского курорта, раскинувшегося на равнинной местности, не сулила любителям горных ландшафтов ничего заманчивого. Однако чем больше читали мы о Евпатории, тем яснее становилось, что игнорировали мы до сей поры этот город напрасно.
 

… И вот уже автобус катит нас сквозь лето. За щеками — свежекупленная клубника, за окнами — ясное небо и жёлтые моря выгоревших под жарким солнцем злаков. Впереди — прыжок в Неисследованное! Укачивает прыгающий по кочкам автобус, но главное теперь — не заснуть. Потому что дорога — это тоже часть приключения, и за окошком так много интересного! Ну чем не сюжет: водный простор затопленных полей, из которого по пояс в воде радостно растут тополя! А впереди уже Евпатория, и это очень красиво: то, как вырастает она белыми зданиями за тёмно-синей полосой моря. А по морю пенными зубцами пестрят волны, и делается вдруг понятно, что за бортом — невозможной силы ветер…

Автовокзал Евпатории, просторный и плоский как доска, встретил нас жарким солнцем и суетой. Мы украсили знакомство с ним пирожками у вкусно пахнущей палаточки. «Ах, какие тут беляши! — мечтательно агитировал нас дядя из очереди, масштабный, в форме охранного агентства. — Вкус детства!» Мы перекусили — и отправились ногами изучать Евпаторию.
Город понравился нам сразу. Даже там, где не было ещё старых зданий — он всё равно оказался уютным и каким-то очень приятным. Нарядные улочки с отчётливым привкусом курорта. Клумбы, цветы, трамвайчики… Трамвайчики были «одноглазые», с одной фарой посередине, узкие и компактные, ярко-красные.

Стали попадаться очень интересные домики, утопающие в зелени (акации, очень много акаций!) Мы вышли на проспект Ленина. Практически — наш тульский адрес! Залюбовались пышным цветением розовых олеандров перед украшенным барельефом зданием. Подошли фотографировать — и оказалось вдруг, что вовсе это не олеандры! Розовые кусты с массой маленьких розочек клонились под тяжестью цветения. Просто сплошная розовая пена!
 

Оторвавшись от цветов, подняли головы — и восхитились уже барельефом. Этакий гимн юности… Паруса, снасти, штурвалы, бескозырки… Книги, деревья, девочка верхом на Пегасе. Качели, воздушные змеи, развевающиеся волосы. Счастливый мир, полный свежего ветра и надежд…

Ветра, впрочем, хватало и в реальном мире. Дул он самозабвенно — тёплый, но какой-то всесокрушающий. Настолько, что Лена, устав бороться с летящими в лицо волосами, повязала голову косынкой. Конечно, до настоящего ветра было ещё далеко. Он был впереди — на берегу моря. А пока мы гуляли. И архитектура нам попадалась такая, что путешествовали мы совсем не быстро. Стрельчатые окошки, причудливая лепнина… Витиеватая вязь ковки. А вот и фонтанчик явно сталинских времён! Не работает, но всё равно здорово!
 

А просторная Театральная площадь c витиеватой архитектуры зданиями, украшенными барельефными профилями исторических деятелей — от греческого архитектора и правителя Турции — вообще заворожила нас. Здесь было столько потрясающих деталей, требующих непременного внимательного рассматривания, что мы всё никак не могли двинуться дальше. Чего стоил дом с причудливым балкончиком и головой оленя, выступающей над улицей!
 

Время не пощадило морду оленя. Зато прекрасно сохранились раскидистые рога. И зрелище это, надо сказать, впечатляло: ветвистые рога, растущие из фасада дома, прямо над цифрами «1912»… К тому же, выяснилось, что здесь же находится музей вина! Эх, не готовы были в столь ранний час к дегустациям — нам ещё весь город осмотреть надо!
 

На краю площади, в зелёном скверике, обнаружилась скульптура бывшего евпаторийского городского головы Семёна Эзровича Дувана. Председатель земской управы был изящен и утончён, и на руке его покоились миниатюрные здания города.

Рядом — памятный камень с обещанием когда-нибудь поставить здесь памятник Пушкину… По соседству с театром — публичная библиотека. И не хухры-мухры, а имени императора Александра II!
 

А в соседнем доме в начале прошлого века жила Анна Ахматова…
 

Мы продолжили странствия по уютным тенистым улочкам. Каждый поворот манил, и оттого мы интенсивно петляли то вправо, то влево, поминутно засматриваясь на богатые архитектурными излишествами дома — и на стены, покрытые простодушной, но очень милой рекламной росписью, восславляющей достоинства местных вин. Улочки поблёскивали трамвайными рельсами, и красные трамвайчики время от времени весело дребезжали мимо нас. Колоритный город Евпатория, что ни уголок — то отрада для глаз! Вот перекрёсток с чудесным зданием училища, а стены его хранят красноречивые следы войны… А напротив — детский театр, и опять загляденье, и снова мы зависаем, любуясь и ловя ракурсы. И так, понемногу, вывела нас наша ломаная траектория на берег моря.
 

Это был вовсе не центральный пляж, и не набережная курорта. Суровые, моряцким колоритом пропитанные места открылись нам! Судна с могучими бортами, нависающие над нами на фоне небес, катера, лодки… Живые картины приморских художников! Вот где кладезь знакомых по неоднократно виденным холстам сюжетов! И народ гуляет, и пацаны скачут меж впечатляющих силуэтов судов… И что-то в этом щемящее, Крапивенское, из былых реалий. Романтика, солёный ветер… Ох, этот ветер! Сносящий, вздыбливающий морскую воду острыми пенными зубцами… И море вздыбленное — сумасшедшего, глубокого цвета, и яхты бешено качаются в немилосердных волнах.

Однако стоило поспешить, потому что программу нашу Евпаторскую мы считай что и не начинали ещё. Ждал нас исторический центр, живой музей под открытым небом, и поспешили мы снова в город.
 
Мы искали в старых кварталах Евпатории район, по которому проложен уникальный туристический маршрут «Малый Иерусалим». На площади в полтора квадратных километра здесь разместились религиозные строения самых различных конфессий. И самым первым из них — на улице Революционной — мы увидели большой православный собор.
 

Собор Святого Николая — прекрасный и величественный — сиял куполами на фоне солнечных небес, и мы на некоторое время замерли, любуясь его впечатляющими формами и фресками над парадным входом. Собор был заложен в 1893 году — и построен по тому же проекту, что и собор Святой Софии в Константинополе, ныне Стамбуле. Его возвели в память об освобождении Евпатории от англо-турецких войск, и он считается вторым по величине собором Крыма.

Рядом с собором нас заворожил витиеватой архитектурой построенный в 1908 г. дом Семёна Дувана — и некоторое время мы провели в изучении витиеватых деталек его оформления. Ставни расположенных напротив сувенирных лавок, и даже заборы расписаны здесь видами старой Евпатории, что тоже довольно любопытно для туриста. Здесь были сцены из жизни города, из его истории, изображённые в мягких тонах сепии. И вскоре мы уже не столько разглядывали содержимое палаток, сколько любовались этими росписями…
 

По соседству с собором Святого Николая находится мечеть Джума-Джами — уникальная, единственная в Европе многокупольная мечеть, при этом самая большая в Крыму. Возведённая турецким зодчим Ходжа Синаном, она называлась также «Ханской». Во времена Крымского ханства в ней происходило посвящение в правители всех ханов. Путь к ней пролегал через Гёзлёвские ворота, которые мы и принялись разыскивать в недрах путаных улочек.

«Гёзлёвскими» ворота называют оттого, что прежде Евпатория носила название «Гёзлёв». Ворота были построены в конце XV века — и являлись частью оборонительных сооружений Гёзлёва. Когда-то прямо за ними начинался базар, где торговали дровами. Оттого по-татарски ворота назывались «Одун-базар-къапусы», что означает «Ворота Дровяного базара».

Когда-то крымские ханы, приезжая в Гёзлёв для молитв в мечети Хан-Джами, непременно проезжали в эти ворота для входа в город. Гёзлёвские ворота пережили две Русско-турецкие войны, Вторую мировую войну — но в 1959 году под предлогом расширения автомобильной дороги они были снесены. И только в 2004 году усилиями меценатов и людей, неравнодушных к истории города, ворота восстановили… Сейчас это не просто проём в стене. На втором этаже ворот находится уютная татарская кофейня — Кёзлёв къавеси — ещё один экскурс в историю города. В кофейне представлены музейные экспонаты, а также — размещена выставка народных умельцев. На третьем этаже расположился Музей быта татар, музейная экспозиция которого знакомит со средневековым периодом истории города Гёзлёва — в то время главного порта Крымского ханства.

Но сейчас мы спешили в другой музей — была у нас надежда попасть на ритуальное представление в Такие Дервиш. Поэтому, оставив на потом «Малый Иерусалим», мы вышли за Гёзлёвские ворота и перешли площадь…
 

 «Забирался минарет Текие,
головою уходили в небеса.
И сидели дервиши во дворе,
им показывал Аллах чудеса…»

«В воскресенье вечером и в четверг,
когда дервиши кружиться начнут,
в том собраньи Свет достигнет небес.
Ради Бога, с Богом, в Боге живут».

Текие Дервиш — архитектурный комплекс из мечети с минаретом и купольного здания обители. Это — единственный в Крыму памятник суфийского течения в исламской религии. Мы пришли сюда в надежде не только пройти с экскурсией по Текие, но и увидеть воочию знаменитый мистический Танец Дервишей. Орден мевлеви («крутящиеся дервиши») практикует погружения в медитативный транс посредством вращения вокруг собственной оси, и Танец Дервишей, являясь по сути медитативной практикой, представляет собой ещё и завораживающе-красивое зрелище. Увы — сопровождавшая нас по Текие женщина, миловидная и по-восточному деликатная, в этой части наших мечтаний нас немного разочаровала. Да, Танец Дервишей и вправду можно увидеть здесь по четвергам. Но, во-первых, сегодня его не будет. А во-вторых — это в любом случае всего лишь представление, костюмированное шоу. Публичного богослужения истинных мевлеви мы здесь не увидим…

Что ж, мы отправились на экскурсию по территории комплекса. Побродили по южной стороне двора, где было некогда кладбище, на котором хоронили служителей обители. Зашли в саму обитель. Честно говоря, это было немного неловко — словно в чужой храм… А ведь храм и есть — только без алтаря! Но ведь для суфиев Бог во всём — а значит, и алтарь им не нужен. Но до чего это тёмное каменное здание со стрельчатыми окнами под потолком подходит для медитаций! Здесь всё просто пропитано атмосферой отрешённости от суеты, самоуглубления, растворения в тишине… А по периметру — проёмы, ведущие в кельи. И вот там уже — запредельные тишь и недвижимость, и кажется, останься тут чуть дольше — и рухнут барьеры, растворятся, распахнётся мир в ширь и в глубь… Бархатный порог Вечности, ласковый и прохладный. Но ждёт снаружи деликатная наша проводница, и так мы уже неподобающе зависли в тёмных недрах Текие…

Суфизм (на арабском «тасаввуф» — буквально «одетый в шерсть», одежда из неё — отличительный знак аскета) религиозно-философское учение, сложившееся в рамках ислама. Члены суфийских орденов на своих собраниях устраивали радения с песнопениями и плясками, во время которых впадали в мистический экстаз...
Дервиши странствовали из города в город, лечили, распространяли чудодейственные амулеты, но главное — учили мудрости, давали духовные советы всем, кто обращался за помощью, искореняя суеверия и заблуждения в народе.
Суфии живут по принципу: «В миру, но не от мира сего». Они выполняют предписанные законы и правила общества, стараются как можно лучше сделать свою мирскую работу, но личность свою они при этом сохраняют в полной независимости, посвящая её Богу. Суфиям не свойственны честолюбие, алчность, интеллектуальная спесь, желание выделиться внешним, а также у них отсутствует слепая вера и рабское повиновение. «На базаре одинок ты в толпе — стало внешним поведенье внутри. Безмятежный, о любви всюду пел, от себя идешь ты к Богу, смотри! От религий уходи и себя, Бог — отчизна у влюбленных всегда. К океану лишь ведут следы ног, Дальше — и не остаётся следа». «Быть суфи — означает быть таким, каким ты был до того, как появился в этом мире», — сказал знаменитый багдадский шейх Абу-Бакр ас-Шибли. Ал-Худжвири писал: «Иная Вселенная скрыта за завесой людской суеты, она даст необходимые в наше время спокойствие и уверенность, и ты начнёшь распознавать в мире вещей и событий Знаки Всевышнего, ты будешь учиться понимать их логику, которая отличается от человеческой. Есть путеводная звезда на Пути к Истине, и имя ей — Любовь».
(Текст взят с интернет-портала Евпатории
http://evpat.org)

Но не суждено нам было долго бродить в одиночестве. В обитель ввалилась шумная группа туристов, защебетали, защёлкали кнопками и затворами, заблестели вспышками. Ладно, выходим! И так нам повезло урвать свой кусочек мистической Тишины… А снаружи — яркое жаркое солнышко, и мы через двор идём, увлекаемые нашей проводницей, в двухэтажное здание, выходящее фасадом на улицу Караева. Поднимаемся по скрипучей деревянной лесенке. Здесь — музей. Быт дервишей, одежда, посуда. Старинные картинки и фотографии! Статуэтки крутящихся дервишей. И видео с завораживающим Танцем. Что ж, не будем жадничать! Увидели — хоть и просто на экране… Но мы загостились. Пора прощаться с радушной хозяйкой. И — наружу через ворота, в мир солнца, суеты, нарядных курортных улиц…

Полные впечатление, мы ощутили наконец, что изрядно проголодались. И присмотрели себе столик на тротуаре узкой улочки. Перекусить в самом центре чужого, тёплого и курортного города — что может быть лучше? Мы купили чебуреков в окошке непритязательного кафе. Добыть пива в прохладных недрах ресторана, у дверей которого мы сидели, оказалось куда сложнее. Пафосные залы с изящно накрытыми столами были пусты, и пришлось топтаться в ожидании у стойки, а потом — кричать «ау» в загадочные глубины, сокрытые в полумраке. Наконец из глубин явился юноша и осчастливил Лену парой бокалов ледяного пива. Вот оно — счастье! Тенёк на солнечной улице, чебуреки, пиво…
 

Мы не позволили себе долго нежиться. Впереди нас ждало путешествие в самые недра городской истории — «Малый Иерусалим». Город Гёзлёв — живой музей под открытым небом. Единственная улица быстро рассыпается на переулки и тупики — узкие, извилистые, мощёные. Еврейские кварталы, караимские, татарские… Всё это — настоящее, населённое людьми, живущее своей, довольно активной колоритной жизнью. Рай для туристов и фотографов. Каменный лабиринт домиков, арок, храмов, кафе. Росписи на воротах, каменные мозаики на стенах, барельефы. Виноградная лоза, прекрасные восточные девы с кувшинами, морские волны и паруса, гордые хищные птицы на фоне горных вершин… Чем только не удивляют тут стены домов!

Вывеска кафе-музея «Йоськин кот» очаровала и умилила, незамедлительно сделавшись сама по себе объектом для съёмки. В этом кафе подают только кошерную пищу, приготовленную по старинным еврейским рецептам. Но мы, конечно, в кафе заходить не стали, продолжили своё извилистое странствие. «Йоськин кот», кстати, находится на территории синагоги Егие Капай. Она была возведена в 1911 году за средства городской думы и частные пожертвования еврейской общины города. Синагога открыта для туристов, на её территории имеется небольшой музей быта диаспоры XX века, во внутреннем дворике находится этно-выставка. Нам, правда, удалось поглядеть на синагогу только через забор. По каким-то причинам она оказалась закрытой, и мы поспешили дальше.

Прошлись ещё между белёных и каменных стен, мимо загадочных недр еврейского кафе, освещённого изнутри разноцветными стеклянными фонариками. Деловитые парни и девушки, расположившись на стремянках, расписывали просторную белую стену кафе сценками из еврейской жизни, очень характерными и забавными — чем привели нас в тихий восторг.
 

Мы снова возвращались в Старый город, теперь чтобы поискать Бани. Солнце пекло немилосердно, куда-то улетучился утренний порывистый ветер — а мы всё бродили по каменным лабиринтам, жадно, азартно, заглядывали в каждый уголок, петляли и нарезали круги, искали ракурсы, любовались…

А потом очутились у ажурных металлических ворот Караимских Кенас. Вернее сказать, этот раскрывающийся роскошными воротами вход в Кенасы следует называть «порталом». И это таки и выглядело как портал — в том самом, чудодейственном смысле, овеянном фэнтезийной романтикой…

Залитые солнечным светом, эти ажурные ворота маняще приоткрывали сияющие бело-синей мозаикой света и прозрачных теней внутренние сокровенные пространства, словно бы сошедшие с акварельных картин. Культовое сооружение караимов — действующее по сей день — тем не менее было приветливо открыто для любопытствующих. У входа восседал самого ортодоксального вида дядя в жилетке, кипе и пейсах — и в очень колоритной манере, живо напомнившей кинематографические штампы, взимал плату за вход.
Ну могли ли мы не войти внутрь? Да ни в коем разе! И шикнув на слабо вякавшую жадность, мы купили билеты, получив короткие инструкции, куда можно заходить, а куда — нельзя.
И ни на секунду не пожалели о том, что вошли! Здесь всё было так колоритно и завораживающе… Ряды белоснежных колонн, живой орнамент виноградной лозы, мраморные плиты с письменами на библейском языке по стенам — летопись караимской общины... Это — Виноградный дворик, а сразу за ним — Мраморный. Следующий шаг в приготовлении верующих к таинству входа в Храм. Над белыми плитами пола возвышается белый монумент, на котором расправляет золотые крылья двуглавый орёл… Воздвигнут он евпаторийской общиной в честь императора Александра I, посетившего караимский храм 1 (13) ноября 1825 года. Орёл, кстати, 80 лет на своём месте отсутствовал, и только в 2007 году вернулся на монумент усилиями М.М.Чалого и караимской общины Евпатории.

Из Мраморного дворика можно войти в лапидарий — тут представлены остатки надгробий караимского кладбища, которое является древнейшим из существовавших в Евпатории, и на сегодняшний день практически полностью разрушено.
Другая калитка из Мраморного дворика ведёт к мемориалу, посвященному погибшим во время Великой Отечественной войны караимам. На тринадцати мраморных досках выбиты фамилии 500 погибших.

За Мраморным двориком расположен Двор ожидания молитвы — с фонтанчиком для омовения рук перед молитвой и с солнечными часами. По ним караимы определяли в субботние и праздничные дни время, когда, согласно караимской вере, ношение всяких предметов строго запрещалось.

В кенасы нам, конечно, входить было нельзя. Мы могли только взглянуть снаружи — на резные деревянные двери, на причудливые деревянные арки, разделяющие внутренние пространства храмов… Мы увидели красные ковровые дорожки и лавки для молящихся по сторонам от них. На стенах кенас – мраморные доски с псалмами, звучащими в утренних и вечерних молитвах…

Двери одной из кенас были раскрыты. А другая была заперта, и мы только робко заглянули внутрь через витражное стекло окна… Сияло над кенасами очень синее, глубокое небо. Воистину, за каждой дверью здесь скрывался совсем особенный, исполненный собственных цветов, запахов и колорита мир!
 

А впереди ещё было море! Хвалёные пляжи Евпатории, центральная набережная, купание… И мы пошли по тенистым зелёным улицам. А какие тут были акации! Какие здания, какой изыск архитектуры! Пожалуй, никакой иной город не дарил нам пока ещё столько архитектурного разнообразия на единицу времени и площади!
 

И мы всё шли и шли, не в силах оторваться от созерцания всего этого великолепия. И показалась наконец впереди синяя полоса моря за парадными колоннами. Выход на пляж, песок, волны прибоя… Ура! Теперь наконец — купаться!
 

Нет, знаменитые пляжи, против ожидания, никаких особенных удовольствий не принесли. Колючие ракушки в раскалённом песке, камни в прибое, вода не слишком-то чистая и тёплая… Плавали недолго. Да и жаль было тратить время — его до обратного автобуса осталось совсем немного.

Мы снова пошли гулять, теперь уже вдоль длинной-предлинной набережной. Очень красивой набережной, надо сказать! Белоснежные балюстрады, ротонды… Вот только пляжи оказались почти сплошь устланы бурым ковром водорослей. Может — вследствие буйных волн? Впрочем, купание уже не интересовало нас. Мы азартно глазели по сторонам. Нарядная набережная, живая, бурлящая. И всё-таки Евпатория — истинно детский курорт! Сколько здесь довольных детских мордашек! В том числе — и не совсем здоровых детишек, но всё равно очень довольных… И лето ведь ещё только-только началось, а тут — курортный сезон уже в самом разгаре! Мы добрались до эпицентра кафешек — нарядных, в неожиданном и приятном дизайне, всяких качелек-каруселек… Вот и парадная лестница, и возлежащий на ней во всей обнажённой красе Евпатор. Ну да, пошлость в чистом виде — а всё ж таки устроили фотосессию! Металлическое бедро славного мужа было отполированным и раскалённым, и обжигало даже сквозь одежду…
 

Мы шли, удаляясь от пляжа и набережной, и следовало бы уже торопиться на автовокзал. Но нам, наевшимся — казалось — впечатлениями по самые уши, всё было мало. И мы снова сворачивали куда-то в поисках новых уголков и новых видов. И конечно зашли в тупик, и сделали петлю, прежде чем выбраться на уже знакомую улицу. И ещё успели посидеть в кафе на автовокзале, перекусить на дорожку. И Лена пила чай из почему-то очень тронувшей её чашки с коалой…
 

Мы уезжали из Евпатории усталые, довольные — и удивлённые богатством впечатлений, которые подарил этот так долго игнорируемый нами курортный город. Увозили с собой массу не успевших ещё оформиться в слова ощущений и воспоминаний. И стойкую уверенность, что однажды нам придётся сюда вернуться. И может быть — ещё не единожды…
 
Хотите поделиться своими «дорожными историями»? Пишите
в личку Татьяне Афанасьевой
И да здравствует наш общий бесконечный и жизнерадостный «Гульбарий»! ;)
Опрос

Вы были в Евпатории?

Автор: Andrej Ilyukhin, 29 сентября 2016, в 13:04 +18

«Гульбарий»

Маршруты выходного дня и дерзкие планы на лето. Кто не подпишется, в отпуск не пойдет!

Елец. Ох, уж эти сказочники...
Елец. Ох, уж эти сказочники...
Елец. Ленин, яблоки и кружева
Елец. Ленин, яблоки и кружева