Про то, как соседи женами поменялись

Про то, как соседи женами поменялись

Мы смотрим фильмы, читаем книги и удивляемся: таких ситуаций, какие происходят там, в реальной жизни не бывает. Но история, рассказанная нашим читателем Павлом Андреевичем, говорит об обратном.

Мы смотрим фильмы, читаем книги и удивляемся: таких ситуаций, какие происходят там, в реальной жизни не бывает. Но история, рассказанная нашим читателем Павлом Андреевичем, говорит об обратном.


1968 год. Павел Андреевич со своей женой Марией Первой. Брак был счастливым, но недолгим...

Это, пожалуй, единственный случай, когда проклятое зелье наряду с горем принесло счастье двум семьям. Во всяком случае, других примеров я не знаю...

Павел Андреевич.

Соседи-тезки

Началось с того, что квартиру мы получили на одной лестничной площадке с моим однофамильцем Ивановым (по просьбе автора имена и фамилии в рассказе изменены). Оказались с ним одногодками, разница в возрасте была всего месяц. Соседи нас назвали Иванов-старший и Иванов-младший. Надо же так случиться, что жены наши тоже были тезками – обеих звали Мариями. Только его жена была черноволосая красавица-молдаванка, а моя – белобрысая хохлушка. Скоро мы сдружились и стали наведываться друг к другу в гости по поводу и без.

Как-то раз моя Мария сообщила, что Ивановы купили гараж,  а к Дню Победы  ждут новенький «Москвич».

Моя Маша пропала!

В пятницу вечером я пришел с работы, но жены, которая обычно приходила с работы раньше,   дома не было. Через пару часов я начал тревожиться, потом тревога переросла в страх – а вдруг с Машей что случилось? Звонил ей на работу, потом – по больницам и даже в морг, но нигде ее не было. Уснул, не раздеваясь, а наутро отправился в милицию. Дежурный меня выслушал и посоветовал не волноваться, мол, объявится жена, никуда не денется. А если нет – добро пожаловать с заявлением о пропаже, но, как положено по закону, через три дня. То есть после праздников. Рано утром во вторник, 10 мая, я пошел в милицию. На лестничной площадке встретил соседа, он тоже шел на работу. Вид у меня, наверное, был скверный, поэтому Иванов-старший спросил: «Что это с тобой?» «Да вот, – говорю, – Маши уже четвертые сутки нету»… Он вдруг хлопнул себя по лбу и опрометью побежал вниз по лестнице. Ничего не поняв, я отправился по намеченному маршруту.

«Муся, прости»…

В милиции  меня почти час опрашивали, потом дали бумагу, чтобы я написал заявление. Когда дежурный читал  его, дверь распахнулась и вошла моя ненаглядная. Я бросился к ней, но она резко оттолкнула меня и, обращаясь к милиционеру, почти прошептала: «Я убила человека»… «Как это – убила?» «Трахнула ребром лопаты по голове, потом еще плюнула на него и пошла к вам».

...Через полторы-две минуты бригада следователей и экспертов, прихватив нас собой, выехала на место преступления.  Мы увидели человека с забинтованной головой, сидящего возле стены одного из гаражей. Сторож рассказал, что ему сообщили о «гражданине без признаков жизни», и он вызвал «скорую». Врач привел потерпевшего в чувство, констатировал, что рана не смертельная, перебинтовал человека и уехал.

Каково же было мое удивление, когда в пострадавшем я узнал своего соседа! Сняв показания с моей жены и предупредив, чтобы она никуда не уезжала из города, милицейская бригада уехала. Остались я, Маша и несостоявшийся покойник. Я был в полном недоумении относительно произошедшего и не знал, что делать. Жена же, наоборот, знала: она то и дело бросалась на соседа, пытаясь его добить. Возможно, она добилась бы желаемого результата, если б я ее не удерживал.  Иванов-старший особо не сопротивлялся, он сидел, положив руки на забинтованную голову и еле слышно шептал: «Муся, прости, Муся, прости»…

На наше счастье, мимо проезжала машина, и ее водитель подвез нас до дома. Жена тут же ушла в нашу квартиру, а я с соседом – в его. Уложил тезку на диван, поставил рядом с ним стакан воды, поправил подушку и пошел к супруге.


1973 год. Павел Андреевич с Марией Второй. Они вместе до сих пор.

Кончина «Москвича»

За трое суток моя Маша не проронила ни слова. Я, понимая, какой стресс она пережила, не приставал с расспросами и тоже молчал. Иногда заходил к соседу, справлялся о его  здоровье. На четвертые сутки Иванов-старший попросил меня закрыть его гараж. Я пошел туда, распахнул дверь и увидел страшную картину.


Новенький «Москвич» был весь «исклеван», будто бы по нему строчили из десяти пулеметов. Всюду валялись осколки стекол, фары, ручки, зеркала и дворники были сбиты, обивка располосована в клочья.

Что-то мне подсказывало: погром учинила моя жена. Но почему? Завистливой она никогда не была, да к тому же я ей пообещал купить точно такой же автомобиль…

Тут – помню, тут – не помню

Все прояснилось на следующий день, когда оклемавшийся сосед  набрался мужества поговорить со мной. По его словам выходило, что в пятницу, возвращаясь с работы, у подъезда он встретил мою Машу. На ее вопрос, правда ли то, что он купил машину, ответил утвердительно: «Москвичонок» утром прибыл. Попросила показать покупку. Почему нет? Пошли в гараж, благо, ключи были в кармане. По случаю получки у Маши оказалась в сумке чекушка, которой и обмыли авто. Захмелели, захотелось еще выпить. Мария выдала червонец, и Иванов-старший отправился в гастроном. По пути встретил приятелей, которым похвастался покупкой. Те тут же сообразили пару бутылок «Московской», которые были быстро выпиты. За ними последовала «добавка»… Короче, сосед очнулся дома утром, и жена рассказала, что привели его какие-то ребята… На другой день соседская супруга затеяла генеральную уборку. Сосед, пользуясь выходными, взялся перетягивать обшивку на диване, а в понедельник с утра пошли на парад. И только встретив меня на лестнице, вспомнил, что моя Маша осталась в гараже. Причем под замком: попросила закрыть ее, чтобы не было страшно одной…

Обмен без правил

Весь этот рассказ слушала жена-молдаванка. Не поверив ни одному слову, она взяла супруга за шиворот, как котенка, потащила его в мою квартиру и, втолкнув со словами: «Иди к своей Маше», – захлопнула дверь и вернулась назад.

– Неужели ты своей хохлушечке простишь такое? Оставайся здесь, а они пусть живут себе в любви и согласии. Им – Господь навстречу, а мы с тобой как-нибудь поладим…

Не знаю, что со мной в тот момент произошло, но я с легкостью принял предложение. Домой не вернулись ни я, ни мой лучший друг. Постепенно мы перетащили свои вещи на новые места жительства, в паспортах пришлось поменять только прописку. Поначалу при встрече смущались, потом попривыкли и даже опять стали ходить друг к другу в гости. До сих пор толком не могу сказать, кому из нас больше повезло. Мы с чернобровой Машей прожили век в любви и  согласии, вырастили троих сыновей, теперь нянчим внуков.  У другой пары – две дочери, тоже есть внуки, причем они дружат с нашими как братья и сестры. Вот такая получилась история…

P. S. Прочитав это письмо, мы ему не очень-то поверили. Поэтому решили позвонить автору по телефону, который он указал в своем послании. И он согласился прий­ти, принес фотографии, подтверждающие правдивость его слов. А вы говорите – кино!

8 февраля 2011, в 18:19
Другие статьи по темам

Главные тульские новости за день от Myslo.ru

Мы будем присылать вам на почту самые просматриваемые новости за день