Ни до, ни после этого преступления тульские чиновники такого ранга не становились жертвами заказного политического убийства.
Автор — Ирина Парамонова.
Дачная жизнь
Статский советник Александр Михайлович Ремизов приехал в Тулу в 1900 году. В течение пяти лет служил прокурором Тульского окружного суда, а в первые дни революционных событий 1905 года получил назначение на должность председателя главного суда губернии.
Как и многие чиновники дореволюционной России, Ремизов не имел никакой собственности: снимал квартиру в доме купца Платонова на нынешней Тургеневской улице, а на лето уезжал с семьей — дочерью Ольгой и сыном Михаилом — на дачу под Тулой. В Новом селе на левом берегу реки Шат находилась усадьба давней подруги его умершей супруги и крестной их детей — Ольги Жуковской. Именно в этом живописном месте в августе 1906 года произошло первое в тульской истории заказное политическое убийство.
Все случилось поздно вечером, когда взрослые дети Ремизова прогуливались по окрестностям, а судья остался поработать с документами. Сын Ремизова видел, что около дачи крутятся трое мужчин, но не придал этому значения. Около полуночи в ночной тиши прогремело несколько выстрелов…
Когда дети Ремизова вернулись на дачу, их ждала страшная картина: отец лежал в луже крови у письменного стола. Он скончался мгновенно от огнестрельных ранений в голову и грудь.
Товарищ Маузер
Как установили эксперты-баллисты, убийца стрелял через окно из 10-зарядного пистолета Маузера.
Из материалов уголовного дела
«Экспертиза гильз и пуль, найденных на даче убитого
А. М. Ремизова.
Вопрос: Род оружия — карабин, пистолет, револьвер?
Ответ: Стрельба производилась из автоматического пистолета, что ясно видно по экстрактированию гильз. В револьвере гильзы остаются в его барабане.
Вопрос: Какой системы, самовзводной ли?
Ответ: Согласно представленных 8 гильз и пуль к ним можно с точностью заключить, что стрельба велась из автоматического пистолета калибра 7,65 мм. Можно по типу гильз точно сказать, что стрельба не производилась ни из пистолета Браунинга, ни из швейцарского пистолета Парабелюм, а равно не из пистолета Манлихера. Кроме того, по числу сделанных 9 выстрелов, 8 при убийстве и один через некоторый промежуток, у стрелявшего был пистолет, заключавший в магазине не менее 9 патронов.
Место преступления.
Из пистолетов, патроны которых сходны с гильзами и пулями, представленными для экспертизы, в продаже имеются 10-зарядный пистолет Маузера и 8-зарядный Борхарта. По тщательному осмотру гильз и найденных пуль, а равно и раскидыванию их после экстракции и числу выстрелов, надо заключить, что стрельба производилась из пистолета Маузера. При поверочной стрельбе из этого пистолета на заводе гильзы сохранили ту же самую форму, какую имеют присланные для экспертизы. После стрельбы разброс гильз такой же незначительный, как это имело место при убийстве…
Кувшин и казаки
После допроса хозяйки дачи и детей Ремизова у следователя не оставалось сомнений, что к убийству судьи причастен кто-то из местных крестьян.
Ольга Жуковская сообщила, что ее отношения с крестьянами обострились после того, как Ремизов решил привлечь к уголовной ответственности местного жителя Кузнецова, укравшего с их дачи кувшин. Накануне убийства Ремизов получил повестку от земского начальника 4-го участка Тульского уезда с просьбой явиться к нему 31 августа для участия в рассмотрении дела об этой краже в качестве обвинителя. Дочь Ремизова вспомнила, что слышала, как крестьяне говорили, что «живым Ремизова из Нового не выпустят».
Кроме того, выяснилось, что за полтора месяца до убийства у Ольги Гавриловны возник конфликт с крестьянами. Они пригрозили устроить в усадьбе пожар — «пустить красного петуха». Жуковская испугалась и пожаловалась Ремизову. Тот воспользовался своим служебным положением и обратился к губернатору с просьбой прислать в село казаков. 1 июля 1906 года в Новое вошли войска, нескольких крестьян, участвовавших в беспорядках, арестовали.
В деле запахло политикой, но оказалось все серьезнее, чем стихийный и беспощадный крестьянский бунт.
Агент 00
22 августа 1906 года появилась информация, что Ремизова убили по приговору Тульского комитета партии социалистов-революционеров трое членов боевой дружины. Оказалось, что секретный агент Тульского губернского жандармского управления 10 августа лично присутствовал на заседании комитета. Он не только слышал о принятом решении, но и проследил за убийцами. Но по каким-то причинам жандармское начальство дало ход донесению агента уже после трагедии.
«Агентурные сведения по делу об убийстве председателя Тульского окружного суда А. М. Ремизова, полученные 22 августа 1906 года от сотрудника Тульского губернского Жандармского управления.
Председатель Тульского окружного суда Ремизов считался в Тульском комитете социал-революционеров вредным для крестьян.
Крестьяне села Нового, где Ремизов жил на даче в имении госпожи Жуковской, были на него озлоблены вследствие скверных личных с ним отношений и считали его виновником вызова в июле сего года в Новое казаков и производства арестов нескольких крестьян; при каковых арестах крестьянами было оказано сопротивление; по поводу последнего было возбуждено уголовное дело, и крестьяне опасались, что г. Ремизов в качестве председателя слишком строго осудит виновных, так как г. Ремизов высказывал в этом отношении крестьянам угрозы.
Кроме того, г. Ремизов 31 июля 1906 года председательствовал в Туле в заседании Окружного суда по аграрному делу о беспорядках в имении помещиков Горчаковых. По этому делу в качестве подстрекателей было привлечено несколько крестьян, работавших на Тульском патронном заводе и уволенных с последнего за забастовку. Эти забастовщики, вернувшись в деревню, начали погромную операцию, повлекшую за собой аграрные беспорядки у Горчаковых. Приговором суда 31 июля эти забастовщики были присуждены к строгому наказанию, каковой приговор вызвал недовольство среди сознательных рабочих патронного завода, прикосновенных к революционному комитету».
Все эти сведения товарищам-подпольщикам на заседании комитета сообщил 28-летний Семен Ничкин, крестьянин соседней с Новым деревни Вьевки. Он же и предложил расправиться с судьей.
Сознательный пропагандист
«Сознательный пропагандист, состоявший после побега помощником представителя в рабочей фракции Тульского комитета, представителем является какой-то приезжий, который очень конспиративен», — так характеризовал его агент.
Это был нетипичный подпольщик. Ничкин был женат, имел дом, хозяйство, четверых детей. Его жизнь перевернулась в 1900-е, когда он устроился на патронный завод и связался с революционерами. Заколотил деревенский дом и привез семью в Тулу. В 1905 году попался за распространение нелегальной литературы. Московская судебная палата приговорила его к 4 месяцам крепости, но затем по акту помилования тюремное заключение заменили на административную ссылку в Тобольскую губернию, откуда Ничкин благополучно сбежал в июне 1906 года, скрывался в Туле и в родной деревне.
Кто-то из односельчан не только дал ему кров и дом, но и разрешил организовать политический кружок среди крестьян.
От своих учеников в Новом Ничкин и узнал, что в селе побаиваются Ремизова.
«Этот Ничкин, коему отношения крестьян к г. Ремизову были известны, питал к нему ненависть и около 10 августа внес в Тульский комитет партии социалистов-революционеров предложение „убрать“ Ремизова, то есть убить».
Боевая дружина
Для исполнения таких приговоров при Тульском комитете партии социалистов-революционеров имелась боевая организация: горячие головы, «без болезней и с хорошим зрением».
«В состав боевой организации входят и ученики местных учебных заведений (сотрудник знает из них около 25 человек, и список этих лиц имеется у начальника Тульского губернского жандармского управления; список членов этой организации доставлен уже сотрудником полковнику Шафаловичу). Эта организация преследует две цели: экспроприацию денег и совершение террористических актов. Члены боевой организации упражняются в стрельбе, ходят для этой цели по двое и по трое в лес…
По приговору этой организации было совершено убийство г. Ремизова.
Убийство совершили члены организации: помянутый Ничкин, проживающий в г. Туле без определенных занятий бывший рабочий фабрики Баташева Александр Мельников и рабочий фабрики Тейле Егор Агафонов».
Егор Агафонов, Александр Мельников, Семен Ничкин.
Следом за убийцами
Агент жандармского управления преследовал убийц несколько дней и вместе с ними отправился в Новое.
«Сотруднику лично известно о состоявшемся приговоре организации в отношении г. Ремизова. Ничкин, Агафонов и Мельников выехали на убийство из г. Тулы 19 августа в 7 часов вечера с товарным поездом с Ряжского вокзала, причем Агафонов и Мельников поместились на тормозной площадке товарного вагона отдельно от Ничкина. Это сотрудник видел лично. По железной дороге они доехали до Присад, а далее пошли пешком.
Расположение дачи Ремизова Ничкину было хорошо известно. После убийства помянутые Ничкин, Мельников и Агафонов возвратились в ту же ночь в Тулу в компании с какими-то двумя местными крестьянами, сев на поезд железной дороги в Присадах и совершив путь до Присад пешком. Имели ли отношение к убийству эти два местные крестьянина, сотрудник не знает. Личность сотрудника обнаружена быть не может».
Агент достаточно подробно описал преступников и указал места, где они могут скрываться.
«Ничкин постоянно меняет костюмы, Мельников и Агафонов имеют костюмы обыкновенных рабочих. Мельников в последнее время обыкновенно ходил в сером пальто, а Агафонов в зеленоватом. Головной убор у Ничкина — обыкновенная фуражка, у Мельникова и Агафонова — с пуговками. Ничкин был в день убийства в гамбургских сапогах; у Мельникова — обыкновенные грубые, кажется с подковками. Агафонов был в штиблетах, возможно, что и в галошах.
В городе Туле Ничкин чаще всего бывает у Казакова, брата Павла Казакова. Кроме того, верстах в трех от Тулы около деревни Рогожиной какой-то товарищ Ничкина купил землю, и Ничкин его посещает. Мельников проживает у того же Казакова, который также член боевой организации и сбежал из ссылки».
Агентурные сведения были точны и лаконичны и помогли задержать убийц. Единственное, в чем ошибся шпион, это марка оружия.
«Какой системы оружием совершено убийство, сотруднику неизвестно. Полагает же, что наганом или браунингом, так как Маузеров в организации только два (один у бывшего рабочего Николая Гвоздева, проживающего в Чулково на Пробной улице, а у кого другой — не знает».
Егора Агафонова и Александра Мельникова задержали 12 октября, Семена Ничкина — 1 ноября. При обыске у одного из них нашли листовку с четкими инструкциями по действию членов боевой дружины. Никто из арестованных, как требовал устав организации, не признал своей вины и не давал никаких показаний, что не помешало всех троих отдать под суд.
Всех троих ждала каторга. Как сложилась судьба Агафонова и Мельникова неизвестно, а Семену Ничкину через 10 лет удалось обрести свободу.
В документах 1917 года он упоминается среди депутатов Тульского совета рабочих и солдатских депутатов, а затем он переехал в революционный Петроград, где его потомки живут и сегодня.
Проследить, как сложилась судьба детей Александра Ремизова, пока не удалось, но их дальние родственники осели в Подмосковье.
Продолжение следует. Все новеллы подробнее раскрыты в новой книге Ирины Парамоновой «Молния под елочку».
