Распределение в СССР проводилось в последние месяцы обучения, специальная комиссия распределяла советских выпускников по рабочим местам на предприятиях и в организациях, нуждающихся в специалистах данной профессии.
Работающий по распределению в СССР имел особый юридический статус, молодого специалиста — такого работника нельзя было уволить без специального разрешения министерства.
По приезду молодого специалиста обязаны были обеспечить его жильём: общежитием или квартирой.
Выпускник обязан был работать три года, и только после этого поменять по своему желанию место работы. Помню, нам, выпускникам Тульского педагогического института, выдали 80 рублей подъёмных, это были немалые деньги.
Закончив в 1967 году Тульский педагогический институт имени Л. Н. Толстого мы получили распределение и разъехались по стране.
Эля, Лида и я учились в школе № 1 г. Новомосковска и учились уже на историко-филологическом факультете в качестве однокурсников.
Лида и я получили распределение в Тульскую область, Эля — в Новосибирскую. К нам присоединилась наша однокурсница Ида, проживающая в г. Щёкино Тульской области.
Когда нам торжественно вручали дипломы в актовом зале, на сцене был растянут лозунг: «Прощайся с Тулою, братва, вас с нетерпеньем ждёт Тува». Распределение было и на Север. Для каждого из нас работа по распределению стала началом самостоятельней жизни, о котором мы решили рассказать всем вам.
На распределении у нас был выбор — Тульская и Новосибирская области.
Я выбрала Сибирь. Хотелось своими глазами увидать необъятные просторы нашей Родины.
В школе встретили тепло и приветливо, меня вёз сам директор школы П. П. Исаков на своей «Волге».
Люди в Сибири мужественные, отзывчивые, двери в домах не запирались, только наброшенная щеколда говорила о том, что дома никого нет.
Много нового я узнавала от своих учеников: и о местной природе, и о деревенских обычаях.
Некоторые слова мне были непонятны «с доски сшоркать?» т. е. смотреть, «а где вехотка?» — тряпка.
Запомнилось одно зимнее воскресенье. Заранее договорилась с ребятами покататься на лыжах (там говорят «на лыжАх»). Приехали на гору, хорошо покатались. Глухомань, телевизор только в одном доме, и то только разговаривал, без картинки, электрический свет до двенадцати ночи, до больницы двадцать километров.
Но поражала тяга к знаниям, Катя Незлобина прочитала все книги в сельской библиотеке, а «Двух капитанов» В. Каверина прочитала больше десяти раз (мечтала о полётах) в действительности стала строителем, крановщицей и водителем.
Молодые учителя принимали активное участие в общественной работе. Так, к 50-летию Ленинского комсомола в клубе со старшеклассниками показывали литературно-музыкальную композицию о славных делах молодёжи. Зрителей был полный зал, артистам громко аплодировали.
Однажды меня пригласили на новогоднюю телепередачу в Новосибирск. Отвечая на вопросы телеведущих, я сказала, что ничуть не пожалела о своём выборе места работы.
Директор разрешил мне слетать домой на несколько дней. По возращении на работу мне пришлось вечером пройти 20 км: транспорта попутного не было. Страшновато одной. По пути только одна деревня Беспятовка. Молодежь ещё гуляла. Витя Дроздов, мой ученик, предложил проводить меня до бабы Лизы, где я жила.
Тропинка в зимнем лесу.
«А это что за следы?» — «Волчьи». Жутковато. Дошли — и свет погас, а Вите ведь обратно идти, а утром той же дорогой в школу…
Да, воспоминаний много. Оттуда я привезла две настоящие награды: Почётный комсомольский значок и юбилейную Ленинскую медаль.
С некоторыми бывшими учениками до сих пор поддерживаем связь (спасибо интернету!).
О местной погоде: зимой местами сугробы, сильные морозы до минус пятидесяти градусов. При абсолютной тишине и безветрии. Летом жарко и тучи комаров, от которых нет спасения. Баба Лиза ставила в комнате чугунок с тлеющими углями и головешками.
Баня по субботам. В мае всем миром готовили дрова для школы на зиму.
Отличаются ли сибиряки от жителей европейской части? Они открытые, доверчивые, доброжелательные, бывают и грубоваты. Надёжные. Настоящие русские люди, которые любят свою малую и большую Родину, но не говорят об этом, как все мы, и ты, и я.
По распределению в августе я поехала автобусом в село Монастырщино Кимовского района. После окончания Тульского педагогического института, меня распределили в местную школу. От остановки Татинки до села было 4 км, хорошо, что моей попутчицей оказалась сельская жительница. Узнав что я новая учительница, моя спутница привела меня к дому директора школы Василия Тимофеевича Лабзина.
После знакомства с сельскими начальством я узнала, что школа малокомплектная.
Монастырщино — село огромное, оно состояло из десяти деревень. Село большое, и в нём можно заплутать. Мне сняли комнату в пяти минутах ходьбы от школы. Моей хозяйкой оказалась вдова ветеринара Евдокия Фёдоровна Тюкульмина или просто тётя Дуся, так просила она себя называть. Она жила с двумя выпускниками. Немногословная бабушка и трудяга.
Школа была двухэтажная, и в ней я познакомилась со своими будущими коллегами. Здесь были и семейные пары. Учителей было семеро. Многим уже было около сорока, а мне лишь 23 года. Я подружилась с 33-летней Надеждой Андреевной Абакумовой. Она работала и училась заочно в пединституте на литфаке. У нас оказалось много общего, я с ней стала общаться.
В школе у меня появился любимый «Б» класс. В нём было всего 10 человек — и все девочки, их в шутку называли «женским батальоном». Этот «батальон» водил меня на Куликово поле, показали мне реку Дон и его приток Непрядву. Мы гуляли с девочками по окрестностями села, собирали землянику, рвали шиповник, девочки помогали мне освоиться в новой обстановке.
Через каждые две недели я ездила к себе домой в Новомосковск. Они помогали мне с сумками дойти четыре километра, до остановки Татинки, а потом встречали меня.
Работу с детьми я любила, нравилось село и стариное, богатое легендами русское село.
Девочки рассказывали мне и смешной случай, который произошёл в селе.
В престольный праздник в одном из домов собралась группа мужиков, самогонка здесь лилась рекой, хлеб кусками валялся на пару, впитывая в себя разлитое спиртное. Хозяин Митька начал убирать в комнате. Он подмёл пол, а куски хлеба выбросил на улицу.
Возле дома Митьки часто шествовали соседские гуси. Увидев хлеб, гуси жадно набросились на него, быстро его сожрали и опьянели. Пьяные гуси еле-еле доплелись до дома и свалились около своего крыльца. Хозяева, приняв их за дохлых, в спешке повыщипывали с них пух, голых гусей выбросили в овраг. Выспавшись в овраге, общипанные гуси утром явились к ошарашенным хозяевам.
Два года работы в Монастырщине многому меня, горожанку, научили, дали мне хороший жизненный опыт. Всегда с теплотой вспоминаю этот период.
По распределению я приехала в Чистоозёрный район Новосибирской области. Это Кулундинские степи, расположенные в сторону Казахстана.
Строения, в которых были школа, интернат, жилые дома, раньше принадлежали военной части, которая здесь стояла. Потом часть уехала и, эти постройки передали гражданским.
Первый год жила одна в комнате, которая находилась в интернате. На второй год получила две комнаты в жилом доме: в одной комнате кухня, в другой — спальня.
Жили мы здесь втроём: я, учительница физики и пионервожатая. Была печка, газовая плита. Иногда готовили сами, а так — обедали в столовой.
Школа была двухэтажная, однокомплектная. Дали классное руководство в классе, в котором было девятнадцать человек, дети хорошие. В конце года ходили в поход, ставили спектакль в сельском клубе. Народу было много, в основном, родители. Ребята с удовольствием готовили этот спектакль и это для них было диковинкой, не рядовым событием.
Немного о природе. Кулундинские степи — это абсолютно ровная поверхность, простираемая далеко: на расстоянии восьми километров был виден идущий поезд.
Растительность очень скудная, кругом негустая трава, много полыни. Мы покупали молоко, и оно было горьким, потому что коровы щипали полынь.
Кое-где были деревья, в основном карликовые берёзы с искривлёнными стволами от сильных ветров.
Однажды, возвращаясь из гостей, мы с коллегой попали в пыльную бурю, а они были, там нередки. Когда пришли домой, то увидели, что одежда, шапка наполовину грязные, всё в пыли с той стороны, откуда дули пыльные бури.
Мы, учителя, помогали совхозу. Работу делали после уроков и приезжали домой уже после двенадцати часов ночи.
В той местности, где мы жили, люди были разные, но много хороших доброжелательных. Находились и такие, которые позволяли себе непристойные шутки.
Как-то один житель, проходя мимо нашего окна, ударил по стеклу кулаком и разбил его, а на улице — сильный мороз. Другой раз мы с коллегой шли по дороге, а навстречу нам машина. Мы в одну сторону, машина — тоже, мы в другую, машина — туда же. Тогда мы остановились, и машина проехала мимо.
Ребята добрые. Отзывчивые, мы отапливали свои громадные камины углём, и ребята помогали нам, приносили уголь. Конфликтов не было никогда.
Я проработала в Новосибирской области два года, и в итоге у меня о том времени остались хорошие воспоминания.
По окончании института мы были молоды, сильны, полны радужных надежд, и работа по распределению в разных местах нашей страны не разочаровала, а утвердила в наших ожиданиях нового, неизведанного, хорошего. Вот такое оно было — начало нашей самостоятельной жизни.
