Провокатора арестовали в 1925 году, но ему удалось избежать возмездия и спокойно встретить старость на Урале.
Архив жандармского управления
Секретные донесения на имя «Его Высокоблагородия начальника Тульского жандармского управления Савина и Миллера от покорного слуги А. Зарембо» попали в руки тульских чекистов еще в 1918 году. Часть архивов охранного отделения, в том числе списки агентов и секретные донесения, чудом уцелели после октябрьской революции и весьма помогли в оперативной работе тульской ЧК.
Правда, никаких фотографий и описаний агентов в документах не было, и потому чекистам оставалось лишь ждать, когда кто-то из новых шпионов узнает и выдаст им провокатора.
Антон Зарембо оказался в Туле по воле случая. В 18 лет его забрали в армию из деревни Сутоки Минской губернии, он служил в резервном батальоне, а после демобилизации решил поехать в город оружейников вместе с двумя однополчанами.
В 1892 году его приняли в штат инструментальной мастерской Императорского Тульского оружейного завода, а уже через два года Зарембо написал первый донос на двух коллег. Тех самых парней, с кем вместе служил в армии и с чьей подачи оказался в Туле. Обоих рабочих за «революционные настроения» тут же уволили, а Зарембо, напротив, подняли жалованье, а вскоре присвоили официальный статус секретного агента. 
За 1894 – 1903 годы по вине Зарембо лишились работы десятки рабочих-оружейников. Опасаясь, что его могут вычислить и убить, Зарембо, тогда уже отец пятерых детей, попросил начальника охранки перевести его на патронный завод.
Этот приказ за подписью командира оружейного завода генерала Третьякова был подписан в конце 1903 года «для пользы службы охранного отделения». Зарембо определили в пушечную мастерскую, где, как знали жандармы, работало немало людей, разделявших взгляды социалистов.
Первая осечка
В начале 1904 года Зарембо в числе других шпиков прогуливался по перрону вокзала, наблюдая, как сотни туляков встречают железнодорожный состав с солдатами, уезжавшими на войну с Японией. Такие эшелоны с полками шли через Тулу каждую неделю.
Туляки собирали пожертвования для солдат. По инициативе тульского купца Сергея Степановича Ермолаева-Зверева на частные пожертвования были «устроены угощения чаем и булками. Нижние чины за такое внимание выражали свою искреннюю благодарность жителям Тулы. А один полковой оркестр по приказу командира даже дал туш в честь туляков», – сообщал местный репортер.
В жандармерии предполагали, что социалисты могут воспользоваться скоплением народа для агитации, и нашпиговали толпу агентами.
И действительно, вскоре в воздух полетели революционные листовки и прокламации.
Один из агитаторов оказался рядом с Зарембо, и он выдал себя: не сдержался и схватил активиста. Тот оказался его коллегой по пушечному цеху рабочим Маликовым. Тут же подбежал жандармский ротмистр и расцеловал Зарембо. Маликова увели в участок. Все происходящее наблюдали многие работяги с патронного.
Патронный завод.
Весть о причастности Зарембо к аресту Маликова на следующий день облетела весь завод. На стене пушечного цеха появилась карикатура на Зарембо: черт с кошельком и надпись «иуда-предатель». Мужики устроили шпиону темную и едва не убили.
В ответ Зарембо выдал охранке еще 14 неблагонадежных. Среди них был, например, 26-летний Михаил Шурдуков – один из лидеров тульского подполья начала XX века, активист социал-демократического движения. Он жил в Чулково, и это в его квартире размещалась подпольная типография, в которой печатались революционные воззвания. Сейчас на этом доме установлена мемориальная доска.
Новая жизнь
Шпионаж и массовые аресты спровоцировали забастовку на патронном заводе. Зарембо от греха подальше снова перевели на оружейный завод, но и здесь его появление обернулось локаутом – отказом от работы.
Тогда шпиона отправили в Севрюковскую волость урядником, где он и встретил октябрь 1917 года. Затем жил в Туле на ул. Алексинской, в доме, купленном еще в 1900 году. А 5 мая 1918 года со всем семейством сорвался с насиженного места: сдал дом в аренду и уехал на Урал – подальше от голодной и опасной Тулы. Купил дом с землей, корову и лошадь и жил безбедно до 1925 года.
Ряжский вокзал.
В начале апреля 1925 года он приехал в Тулу, чтобы забрать деньги у квартиранта и продать недвижимость. Постоялец и сдал Зарембо ЧК.
Полный провал
Шпиона поместили в камеру тульского губернского тюремного замка. Три недели апреля допросы шли каждый день. Зарембо поначалу все отрицал, но когда увидел собственноручно написанные доносы, сдался и пояснил, что на сотрудничество с охранкой пошел, чтобы не потерять работу.
На оружейном заводе началось сокращение штатов, и он узнал, что стопроцентная гарантия от увольнения – сотрудничество с жандармерией.
Через 25 дней после ареста Зарембо предстал перед Тульским областным судом, его судьбу решал член суда и двое народных заседателей. По законам того времени, участие прокурора в рассмотрении уголовных дел о предателях считалось излишним, а защита таких людей не допускалась вовсе.
Зал заседаний был полон зевак, которые беспрерывно скандировали: «Прикончить гниду!»
Суд начался в 11.00 5 июня 1925 года, а уже в 14.15 судья огласил приговор. Принимая во внимание возраст подсудимого – Зарембо исполнился 61 год – ему назначили 3 года лишения свободы с поражением в правах.
Публика встретила вердикт недовольным воем. Но в колонию Зарембо так и не отправили. В октябре 1925 года по ходатайству Верховного Суда РСФСР ВЦИК РСФСР принял решение о частной амнистии к осужденному Зарембо, который «по старости не представляет социальной опасности». Дальнейшее содержание его под стражей было признано нецелесообразным, и 14 ноября 1925 года Зарембо уехал к родным на Урал.
Советская карательная машина настигла Зарембо пять лет спустя, когда начались массовые «чистки» и поиски «бывших людей».
10 февраля 1930 года его арестовали в селе Чесноки Курганской области по обвинению в антисоветской агитации, и ему снова повезло. 24 июня 1930 года Тройка ПП ОГПУ по Уралу признала его виновным, но освободила из-под стражи, зачтя срок предварительного заключения. Его реабилитировали по этому делу 20 ноября 1990 года.
Дальнейшая его судьба неизвестна.
