Тульский историко-архитектурный музей в «Нимфозориуме» открыл провокационную выставку — «На столе и под столом». Визуально она вполне скромна и состоит из чуть более 50 гравюр зарубежных и отечественных авторов XVI–XXI веков на тему застолий, пиров и питейной культуры из собрания коллекционера Владимира Беликова (Москва).
За внешней прямолинейностью — настойчивый призыв к дискуссии (в том числе и с самим собой). Череда разноплановых образов, изображенных на гравюрах, дает многогранную трактовку этой части жизни людей.
В центре одного из выставочных залов гостей ждет стол, на котором и располагается большая часть экспонатов.
«Стол как аллюзия на человеческую личность с явной и тайной сторонами; алкоголь как предмет вдохновения и мишень для критики в произведениях искусства; взлом схемы „этическое против бессознательного“. Поиск мерцающих и двоящихся смыслов на территории фантазии, разогретой бокалом или чашей. Мы не настаиваем и не дистиллируем, а только приглашаем к столу!», — говорят авторы выставки.
Важным элементом экспозиции, выводящим визуальный ряд за рамки двухмерного пространства, стали три скульптуры Ольги Хан (Москва). Скульптуры — будто участники застолья. Их образы поднимают темы, близкие многим: о мире вокруг, о соседях, событиях, о природе или путешествиях — визуальные образы каждый посетитель волен трактовать по-своему.
Под столом разбросаны еще несколько мнений. Сделать поклон, поднять и приступить к дискуссии или пройти, случайно наступив, — дело каждого. Здесь нет правильного и неправильного. Лишь констатация факта.
«Двоемирие и механизмы тонкой настройки». Критик Игорь Манцов:
«„На столе и под столом» — это очевидное, внятное обозначение типового человеческого двоемирия. Парадная сторона жизни в режиме торжественного приёма пищи или официальной канцелярской деятельности остроумно противопоставлена здесь теневому измерению.
Персонажи на гравюрах пьют, пляшут, веселятся, грустят, интригуют, задумываются, выламываются из рамки. Они выведены из равновесия, психического автоматизма, и мы, зрители, выламываемся вместе с ними, заодно.
Мы попытались замаскировать серьёзную логико-философскую проблематику лубком, жанровыми сценками, порой на грани декоративности; натюрмортами и ненавязчивыми графическими загадками.
Чтоб увидеть мир из-под стола.
Это, конечно же, не гимн алкоголю, но некая санкция на его умеренное культурное потребление в процессе общения с близким человеком или с самим собою.
Вспоминается Николай Глазков с его легендарным стихотворением: «Я на мир взираю из–под столика, век двадцатый — век необычайный. Чем столетье интересней для историка, тем для современника печальней!» Подумать только, этого советского поэта даже не второго, а третьего ряда, вдобавок страдавшего от тяжёлой алкогольной зависимости и потому символически опустившего себя в своём базовом тексте до состояния «пацталом», Андрей Тарковский предпочёл многочисленным артистам-трезвенникам высшей категории при утверждении на роль Русского Икара в прологе «Андрея Рублёва».
В этом сюжете нет никакой морали, ничего системного: пьянство никого не делает лучше, и я, в качестве человека давно не пьющего ни грамма, настаиваю на пропаганде трезвого образа жизни. Николай Глазков просидел жизнь «под столом», сочиняя мало кому интересные и в сущности порочно формалистические вирши, но отчего-то в пространстве символическом — именно он оказался годен для Миссии Высшего Порядка, полетел.
Кто хочет, пьёт. Кто имеет основания, тот воздерживается. В любом случае далее включаются механизмы тонкой настройки от каких-то высших сил. Наша выставка «На столе и под столом» о чём-то подобном. На ней стоит сначала присмотреться, а после прислушаться (к себе). Понимание придёт позднее».
«Стол как граница между двумя гранями личности». Реставратор и писатель Владимир Глазков:
«Слово „стол“ появилось полторы тысячи лет назад. Княжеский стол, превратившийся в царский престол, обозначал место пребывания власти. Отсюда и стольный град, и более краткое — столица. Столами назывались отделы, а начальники их, соответственно — столоначальниками. Стольниками на Руси некогда назывались придворные, которые на пирах принимали блюда у слуг и вносили их в царскую трапезную. Столом в России позапрошлого века именовали обед как таковой.
В древности трапеза у всех народов имела сакральное значение. Вырастить урожай и приготовить из него пищу стоило немалых трудов. Рассаживались строго по старшинству и степени родства. Другой пример из Европы — рыцари Круглого стола. Сказания о храбром и справедливом короле Артуре возникли в Англии в ХІІ веке, когда об отсутствии иерархии можно было только мечтать.
Столешница за века трансформировалась в своего рода границу между двумя сторонами человеческой личности — явной, о которой известно всем окружающим, и тайной, которую мы предпочли бы не показывать.
Под стол, к его ножке, словно бы в небытие, отправляются опорожненные бутылки. Под столом могут втихаря тискать колени соблазнительной соседки, могут скинуть ботинки или туфли, чтобы дать отдохнуть затёкшим ногам, могут угощать куском кошку. Под столом, бывает, играют дети, которым наскучило, что взрослые пьют что-то невкусное и говорят о непонятном. Под стол можно сползти с перепоя и задремать. А иной раз под столом оказываются и со смеху».
«Вернисаж семи смертных грехов». Писатель Владислав Дегтярёв:
«Что за богатство характеров! Что за изобилие персонажей предлагает нам застольная тема! Всевозможные регистры — от самого высокого и торжественного (Тайная Вечеря ведь тоже совместная трапеза) до низкого и комического. Кто, как не пьяницы и чревоугодники, достоин осмеяния и осуждения? А где пьянство, там и азартные игры, и, как говорил персонаж известного фильма, „излишества всякие нехорошие“.
Вернисаж семи смертных грехов, не отходя от пиршественного стола».
Владимир Гурьевич Беликов (1943 г. р.) — доктор технических наук, профессор, председатель секции кибернетики Центрального дома учёных Российской академии наук. Свою коллекцию начал собирать более тридцати пяти лет назад. В неё входят линогравюры, офорты, ксилографии, меццо-тинто (вид гравюры на металле) — от образцов книжной миниатюры XVI века и золотого века французской иллюстрации (XVIII век) до работ современных авторов. Гравюры из коллекции экспонировались более чем на 500 выставках в России и за рубежом, в 50 странах — Европы, Азии, Америки, Африки.
Ольга Хан (1977 г. р.) — выпускница кафедры изобразительного и прикладного искусства Московского государственного университета сервиса. Состоит в секции скульптуры Московского союза художников. С 2000 года — участник российских и международных выставок. Работы хранятся в Государственной Третьяковской галерее, экспозиции Политехнического музея на территории ВВЦ, Саратовском государственном художественном музее имени А. Н. Радищева, Тульском историко-архитектурном музее, Музее науки ННГУ «Нижегородская Радиолаборатория», Инновационном культурном центре в Калуге, в частных коллекциях в России и за рубежом.
«Редакция напоминает, что чрезмерное употребление алкоголя вредит вашему здоровью, а представленные произведения искусства являются лишь предметом культурного анализа»
