Деликатесы времен СССР

Кальмары и креветки. Эти морские обитатели не так давно были главными персонажами кулинарной рубрики. А сегодня они бодро скакнули  в ностальгический раздел, где тоже чувствуют себя вполне комфорт­но. Еще бы, ведь они и тут  в центре

Кальмары и креветки. Эти морские обитатели не так давно были главными персонажами кулинарной рубрики. А сегодня они бодро скакнули  в ностальгический раздел, где тоже чувствуют себя вполне комфорт­но. Еще бы, ведь они и тут  в центре внимания!


Под кружечку-другую холодного «Жигулевского» и душевные мелодии советской эстрады
даже самые мелкие креветки казались особенно вкусными.

И так, кальмары и креветки пользовались любовью простых граждан еще тогда, когда худенький Андрюша Макаревич впервые спел «Поворот», Москва вовсю готовилась к Олимпиаде, а слово «перестройка» использовалось только в строительстве. Правда, в свежем виде головоногих моллюсков – так по-научному величают кальмаров – на прилавках практически не водилось. Зато консервы из них, стоившие около 40 копеек, можно было  встретить даже в самых захудалых сельских магазинах.
В числе почитателей консервированного деликатеса был и мой отец. За один раз он с аппетитом мог умять несколько баночек «Кальмаров в собственном соку» как просто так, так и в виде легкого салатика. Его он готовил без затей: нарезал розоватое мясо моллюска колечками, добавлял лучок, чуток уксуса и пахучего подсолнечного (другого тогда не было) масла. Ни один из членов нашего семейства отцовского пристрастия не разделял, даже мама, которая всегда старалась его поддерживать.
И вот однажды папа принес домой не консервированных, а замороженных морских гадов. Поглазеть на диковину собрались все домашние. И никому страшноватая на вид кальмарья «расчлененка» не понравилась. Но дедушка сказал, что внешность бывает обманчива, и привел для примера устриц, которых ему однажды довелось откушать. Папа обрадовался неожиданной поддержке и предложил кальмаров сварить.
Преодолевая брезгливость, бабушка уложила морепродукт в самую гадкую кастрюлю (в ней обычно варились овощи на винегрет), залила водой, щедро посолила и поставила на газ.
Через полчаса она пошла проверить, не готово ли блюдо. И буквально сразу же из кухни донесся леденящий душу крик. Мы все бросились туда и увидели картину, которая и сейчас стоит перед глазами: бабушка привалилась к стене, ладонь прижата к груди, где сердце, расширенные от ужаса глаза устремлены на плиту. А там!!!

Сбив крышку с кастрюли, наружу лезло фиолетовое нечто, наполняя все помещение удушливым запахом.

Газ выключили, бабушку увели в комнату успокаивать, и папа остался один на один с чудовищем. Испугать отца было сложно: он пережил поволжский голод, в Отечественную воевал на Балтфлоте, а после работал проходчиком в шахте. Не без труда отрезав кусочек от упругой, похожей на резину плоти, он положил его в рот. Через несколько минут он сказал, что кальмары, наверное, еще не проварились. Их переложили в кастрюлю побольше и опять поставили на плиту. Не помогло. Однако выбрасывать ЭТО папа не пожелал – сказалось врожденное хохляцкое упорство. Он хорошенько наточил нож, извлек из кастрюли кусок кальмарьего туловища, порезал его на тонкие колечки, поперчил, побрызгал уксусом, полил маслом, и начал есть. Чтобы стало «еще вкуснее» (!), папа иногда прикладывался к бутылочке молдавского портвешка. Закончив добровольно-принудительную трапезу, он отставил кастрюлю с варевом на подоконник, сказав, что завтра доест.
Но ночью, когда все спали, дед вынес «деликатес» на помойку: он любил бабушку и всячески оберегал ее впечатлительную натуру от ненужных потрясений. На другой день, не обнаружив морепродукта, папа немного поворчал и ушел на работу. А кальмары все-таки были съедены. Правда, не людьми, а старым дворовым псом, который отличался удивительной всеядностью.

Креветки появились в свободной продаже в начале 80-х годов прошлого века. Причем неожиданно, до той поры их лишь изредка можно было встретить в приличных пивных барах. Расфасованы варено-мороженые креветки были по килограмму в хлипкие картонные коробки. Мелкие, со спичечный коробок, стоили рупь двадцать, чуть крупнее – на два гривенника дороже. Как самостоятельное блюдо, а тем более – в салаты, креветок в то время пользовали редкие гурманы. Массово они шли под пивко. Кстати, стоило оно тогда 22 копейки за кружку. Будучи студентами, то есть людьми с низким и нестабильным доходом, мы не могли себе позволить частых пивопитий с креветками. Но уж если позволяли, то от всей души!
На компанию закупалось несколько трехлитровых банок пенного напитка и с десяток коробок креветок. Розовые смерзшиеся тельца высыпали в громадный таз, потом черпали оттуда дуршлагом и забрасывали на пару минут в кастрюлю, где непрерывно кипела соленая вода с  укропом и лаврушкой. А затем тем же самым дуршлагом их вытаскивали из кипятка и швыряли на стол. Когда «мини-раки» заканчивались, народ переключал внимание на  панцири и головы, то есть очистки. Издаваемые при этом звуки вполне могли бы использоваться в кино в качестве озвучки пира вампиров.
А еще «кре­ветки&пиво» можно было встретить в кинотеатрах. Купив дешевые билеты на первый ряд, пивоманы прямиком отправлялись в буфет.  Самый кайф был, когда демонстрировались двухсерийные фильмы…
Но однажды, вдруг, креветочное изобилие прекратилось. И возобновилось совсем недавно, причем в гораздо более широком ассортименте. Но ни роскошные тигровые, ни крупнющие королевские так не ласкают вкусовые рецепторы, как невзрачные мелкие той далекой бесшабашной поры…

> Был случай...

Банановая дань
Я родила рано, в 16 лет. После школы поступила в тульский вуз на очное отделение, оставив сына на попечение родителей. Скучала ужасно, и как только выдавалось свободное время, мчалась к нему с гостинцами. И вот однажды я задумала купить ему бананов, которые в конце 70-х продавались только в Москве. Заколола в институт, и в 6.00 уже сидела в электричке. Приехала в столицу и стала обходить все овощные, что были неподалеку от Курского. Но бананов нигде не было. Решила прогуляться по Старому Арбату. И вдруг вижу – из арки выходит человек с целой авоськой тропических фруктов. Я сразу же нырнула во двор и увидела свитую в хитрый клубок очередь. Поймала ее хвост и пристроились к нему.
Часа через полтора, когда до прилавка оставалось совсем немного, стало ясно – мне импортного дефицита точно не хватит. И такое на меня отчаяние напало, что я присела на камешек возле арки и заплакала, причитая, что «сыночку моему маленькому, видать, бананов сладких так и не попробовать»… И вдруг наклоняется ко мне человек и протягивает этот самый банан. Потом женщина какая-то, и тоже банан подает.
Короче, насобирала я 23 банана – цифру эту помню и по сей день. Приехала домой, какие зрелые были бананы, сразу сыну дала и племяннице маленькой. А зеленые засунули в валенок, где они потихоньку дозрели. Вот еще что вспомнила – стоили тогда эти фрукты рубль десять копеек за кг, а потом цену на них подняли до 2 рублей. И вот тогда-то они и появились в свободной продаже…

Татьяна Бокова (Богородицк).

> Конкурс!

Фото-ностальжи
У вас сохранились любительские сюжетные фото свадеб 50-80-х, на которых вы счастливый молодожен или гость? Присылайте фотографию со своей ностальгической историей! Автор самых ярких  снимков получит приз! Итоги конкурса мы подведем в конце апреля.

Пишите по адресу: Тула, пр. Ленина, 116, 1-й эт. или на ryabikova@sloboda.tula.ru

Приз Фотоаппарати «слободская» кружка

 

6 апреля 2010, в 20:53
Другие статьи по темам

Главные тульские новости за день от Myslo.ru

Мы будем присылать вам на почту самые просматриваемые новости за день