Пространство «Нимфозориум» предлагает взглянуть на работы одного из ключевых художников отечественного современного искусства Ирины Затуловской в контексте литературного мифа Николая Лескова, чья повесть о Левше — смысловой центр этого музея.
При первом беглом осмотре экспозиция вызывает противоречивые эмоции. Ещё бы! В основе выставки — видавшие виды, потрепанные временем неприглядные дощечки, куски металла и черепки. Но достаточно приглядеться к ним — и уже невозможно оторваться. За поверхностной простотой изображения открывается сложный мир образов и смыслов.
Название выставки «Антики» отсылает, с одной стороны, к археологической традиции (от фр. antique — «древний»), где антик — произведение искусства или осколок, фрагмент материального быта. С другой — напрямую связано с творчеством Лескова. Именно словом «антики» писатель называл своих странных персонажей. Этих его героев характеризуют словечки из деформированной (на фоне классической литературы) речи рассказчика и внерациональное поведение — «неправильное» с точки зрения житейской практичности или формальных государственных установок.
Ирина Затуловская — «художный» мастеровой, провоцирующий зрителя на полярные эмоции: от непонимания до восхищения.
Дощечки и жестяночки Затуловской — те же антики: странные, тяжело пожившие и сперва неприглядные. Но чуть свыкнешься с ними — и они тут же бойко принимаются рассказывать свои истории, тоже в обход изысканных традиций станковой живописи.
На выставке есть лишь одна работа, созданная на холсте, — она здесь в центре. Это самая ранняя из всех представленных работ.
Минималистичные, созданные на будто бы случайно попавших под руку поверхностях сюжеты сразу же откликаются: они словно говорят на простом, понятном каждому языке.
И этот диалог не нуждается в нормализации, правилах, этикете. В нем все так как есть, без каких бы то ни было вензелей и других излишеств.
«Археология повседневности» — так характеризуют творчество Ирины Затуловской сотрудники Тульского историко-архитектурного музея. Ее работы — это взгляд не сверху/издалека, а снизу/изнутри.
Малые территории (городок, деревня, двор), небольшие группы людей (семья, соседи или бригада), подручные предметы, покусанная временем материальная среда — повседневная жизнь «маленького человека», традиционно ускользавшая от внимания историков.
Пограничье между повседневным и эстетическим, бытовым и бытийным — здесь, в работах Ирины Затуловской.
Ирина — автор более чем признанный. И тем не менее её произведения до сих пор вызывают споры и дают почву для новых и новых, искрящих на стыках трактовок.
Кинокритик Игорь Манцов:
«Вещи Ирины Затуловской привлекают тем, что не претендуют на статус „произведения искусства“. Безделки на грани „примитивизма“, в духе „я тоже так могу“. На грани. Измученный, калеченный жизнью материал, на котором работает художник, изящно уподобляется человеческому страданию.
И никто на земле не имеет права улучшать этот материал, камуфлируя боль, ржавчину и распад. Затуловская едва-едва помечает материю.
Материя на глазах страдает и разрушается, дух же дышит, обнаруживая себя в нетривиальном, выразительном, аскетичном решении художника. Для меня вещи Ирины Затуловской — про подвиг людей, напрямую соприкасающихся с «жизнью». «Искусство дано нам, чтобы спасти от истины», — версия Ницше и интеллектуалов. Затуловская умудряется давать и кошмар истины, и утешительный свет искусства одновременно».
Искусствовед, арт-критик, обозреватель «Коммерсанта» Анна Толстова:
«По воспоминаниям Затуловской, переход к простым, грубым материалам случился в 1987 году, когда на подмосковной даче она вдруг увидела листы железной кровли со сломанного сарая и почувствовала, что эти кривые, рваные поверхности гораздо больше соответствуют картинам русской жизни, чем чистенькие загрунтованные холсты. Вслед за железом появилось дерево, камень, керамика…
Но почерк прирожденного монументалиста чувствуется в каждом камешке с фрагментом евангельского сюжета, в каждой вышивке с пасхальными символами… При всей воздушности образов Затуловской два-три мазка — и вот уже из раскрытых ладоней вылетает голубка, и распускается цветок, и Богоматерь склоняется над телом Христа. В них нет никакой виртуозной легковесности. И детская непосредственность впечатления, которую невозможно симулировать, парадоксально сочетается с визуальным опытом, в котором спрессовались тысячелетия изобразительной деятельности, от Альтамиры до Казимира Малевича».
Руководитель ТИАМа Лилия Кашенцева:
«Искусство Ирины Затуловской тем и завораживает, что возвращает нас в детство, когда мы были ещё способны увидеть невидимое, разглядеть что-то в трещинках на камне и поверить в это.
Персонажи Николая Лескова — его «блажные и блаженные», вечные дети — обладают чуткостью к невидимому миру. «Парадоксально невидимое (трансцендентное, божественное) обнаруживается только тогда, когда видимое уничтожается» (М. Ямпольский).
Ирина Затуловская как будто тоже «накладывает печать» на живописность, сводит её к самому минимуму.
Но тем самым она позволяет раскрыться самой вещи, материалу, а нам возвращает воображение и одушевляющие способности».
Ирина Затуловская. Живописец, график, монументалист. Родилась 25 апреля 1954 года в Москве в творческой семье (дед — преподаватель художественной школы, мама — живописец). В 1976 году окончила Московский полиграфический институт по специализации «Художник книги». В 1979-м вступила в Московский союз художников. В 2004 году стала лауреатом художественной премии «Мастер».
Провела более 50 персональных выставок в Лондоне, Милане, Москве, Найроби, Париже, Санкт-Петербурге, Стокгольме, Токио, Хельсинки, в том числе в ГМИИ им. А. С. Пушкина (2022), Государственной Третьяковской галерее (2016), Государственном Русском музее (2003). Произведения хранятся в 30 российских и европейских музеях, включая Государственную Третьяковскую галерею, Государственный музей изобразительных искусств им. А. С. Пушкина, Русский музей, Московский музей современного искусства, Музей современного искусства «Киасма» (Хельсинки), Музей Средиземноморья (Джибеллина, Сицилия).
