Вернувшись из того пекла, в котором погибли почти все его товарищи, солдат Алексей Рыбкин узнал, что и на него уже была написана похоронка…
Алексею шёл девятнадцатый год, когда он в августе 1942 был призван в армию из своего посёлка Индивидуальный близ города Донского Тульской области. Лагерь 6-го отделения запасного инженерно-сапёрного полка располагался в сосновом бору Ярославской области. Здесь готовили бойцов на фронт. В его распоряжение и попал Алексей Рыбкин.
Через год их часть погрузилась в эшелоны и со станции Воскресенск была направлена на 4-й Украинский фронт. Поездом доехали до станции Сталино (ныне Донецк) и оттуда шли маршем целые сутки до деревни Сладкая Балка. Около этого местечка проходили позиции наших и немецких войск. Здесь же в составе 12-й инженерно-сапёрной бригады 59-го батальона Алексей Рыбкин получил боевое крещение.
Дальше продвигались трудно с маршами и боями, в результате которых были освобождены город Мелитополь, Никополь, Запорожье.
За освобождение Мелитополя бригаде было присвоено звание «Мелитопольская». Это было в октябре–ноябре 1943 года. В боях под Никополем Алексей был ранен первый раз. А дальше…
Связной бежал с тыла с донесением, бежал перебежками. Бойцы с этой стороны наблюдали за ним. Вдруг связной упал и не встаёт. Командир отделения посылает Рыбкина узнать, в чём дело и, если связной убит, взять по возможности, его плащ-палатку и автомат. Алексей пополз к связному. Оказалось, что он ранен разрывными пулями в оба колена. Раненый взглянул на только что подползшего солдата и в эту минуту сделал последний вздох.
Только Рыбкин перекинул через себя плащ-палатку убитого, как услышал, что мимо уха просвистела пуля.
Он догадался, что стреляет снайпер, и понял, что головы поднимать нельзя. Алексей не мог вытащить автомат из-под навалившегося на оружие тела убитого. Он пополз на свои позиции. Снайпер всё-таки зацепил его, прострелив каску, но боец успел доползти до своих.
Однажды приснился Алексею сон, который он вспомнил гораздо позднее, уже в Крыму. А сон был такой. В те годы весь город Донской был окружён действующими шахтами. И видит Алексей во сне, что вместо шахт кругом стоят церкви. А посёлок их весь разрушен, целым остался только его дом, откуда его взяли в армию… Некоторое время Алексей ходил под впечатлением от увиденного во сне. А потом забыл об этом.
Фронтовая жизнь шла дальше. На подступах к Крыму бригаду ожидало природное препятствие, называемое «Воротами Крыма» — Сивашские озёра. И весной 1944 года пришлось строить переправу через Сиваш из подручных средств. После месячных работ переправа была наведена. Вместе с пехотой пошли в наступление. Прорвав оборону немцев, шли маршем до Симферополя.
Так как в Симферополе оборонительных рубежей у немцев не было, в него вошли без боя. Пробыли там около суток и маршем пошли к Чёрному морю до бухты Балаклава. Здесь немцы были надёжно укреплены в районе Сапун-горы и сопки Сахарная Голова.
Начались тяжёлые бои. Бригаде пришлось укрепляться на сопке. Ни одного деревца или кустика, ни одной впадинки или бугорка, где бы можно было укрыться. Кругом простирались каменистые пространства. Окопаться было невозможно. От разрывов снарядов и мин огораживались камнями, а они разлетались от воздушных волн. Огонь был беспощадный. От всего отделения, в котором состоял Алексей, осталось только двое: командир, младший сержант Якуба, и он, рядовой Рыбкин.
Когда они вернулись в расположение части, Алексей узнал, что на него была приготовлена похоронка и медаль «За отвагу». Вот когда ему вспомнился тот давний сон.
За освобождение Крыма Алексей Николаевич Рыбкин был награждён орденом Славы 111 степени.
А фронтовые дороги вели Алексея дальше. Опять эшелон — и бригада была переправлена на 3-й Украинский фронт в Молдавию. Освободили Тирасполь. В районе деревни Копанка проходила передовая линия.
Шли жестокие сражения. Однажды бойцы выполняли ночное задание. Разведка пошла в тыл к немцам, чтобы взять «языка», отделение Алексея, обеспечивая её продвижение, вызывало огонь на себя. Здесь он получил «слепое» осколочное ранение. А тут ещё малярия. И боец Алексей Рыбкин был отправлен в госпиталь в освобождённом Тирасполе.
Полтора месяца пролетели быстро. Молодой парень с автоматом поправил за спиной каску — и снова в путь. Маршем прошли по Молдавии, Румынии.
В Болгарии Алексей Рыбкин был зачислен в 259-ю стрелковую дивизию в миномётную роту. Стояли на юге Болгарии на границе с Грецией. И тут вспоминается ещё один неординарный случай.
После ранения Алексей Рыбкин попал в другую часть, вновь сформированную из бойцов, вернувшихся в строй после лечения в госпиталях. Так что никто друг друга не знал. В своей ячасти Алексей был отличным запевалой. А в новой части не хотел признаваться в своих способностях — надоело петь. Старшина роты строит бойцов, чтобы вести их на учения. Звучит команда: «Шагом марш! Запе — вай!» Никто не поёт. Рыбкин тоже молчит. Команда повторяется. Рыбкин молчит. Тогда чтобы расшевелить солдат, старшина отдаёт условные команды: «Бег-о-о-ом… марш», «Воздух!», «Танки слева!», «Танки справа!». Солдаты выполняют команды. Один солдат не выдерживает и запевает. Слабовато. Никто его не поддержал.
Тут Алексею стало стыдно, и он вступил: «Вставай, страна огромная…», и рота подхватила: «Пусть ярость благородная вскипает, как волна, идёт война народная, священная война».
Старшина остановил роту: «Запевала, выйти из строя! За то, что не хотели петь, — три наряда вне очереди!» Снова — в строй, и снова звучит песня. Песню допели до конца. Старшина вызвал изстроя Алексея Рыбкина: «Три наряда отменяю и объявляю благодарность от лица службы за хороший запев».
И уже после командир роты выговаривал Алексею Рыбкину: «Да ты знаешь, что такое песня!», «Да ты знаешь, что такое запевала!»…
Алексей запомнил это на всю жизнь.
Там, в Болгарии, бойцы узнали, что Германия капитулировала.
Алексей Рыбкин вернулся домой. Поступил в Рязанское художественное училище. Дипломноцй работой выбрал фронтовую тему. Композиция картины заключалась в следующем. Идут солдаты после боя разрушенным городом. Увидели случайно уцелевший рояль. Нашёлся кто-то, кто умел играть на этом музыкальном инструменте. Солдат играет — боевые друзья, затаив дыхание слушают.
Вгоды войны Алексею Рыбкину много пришлось прошагать по разрушенным городам и деревням, по земле, пропахшей порохом и забывшей запах хлеба. Вместе со своей Отчизной он страдал и боролся, а потом, как миллионы других людей, восстанавливал страну из руин. Он любил свою землю. И больше всего любил рисовать родную природу. Названия картин шли от сердца: «Первый снег», «Сумерки», «В сосновом бору», «Полая вода», «Русскре поле».
Много лет назад кончилась война. Но ветераны всегда были преданы своему братству. Алексей Николаевич Рыбкин часто вспоминал своих боевых друзей. Рядом с ним в одном отделении воевали башктр Топочканов, армянин Ашот Погосян, земляк из Донского Иван Евстигнеев. Иван не вернулся домой. И до конца жизни Алексею снились боевые товарищи.
Рыбкин с гордостью о моложёжи 30-40-х годов: «Довоенная молодёжь была патриотична духом, материально жили плохо, а чувства Родины было не отнять. Я завидовал командирам Краснрй Армии, именно Красной, — они были подтянутыми, с кубиками, с портупеями. Завидовал лётчикам, нашим советским морякам. Мы любили Красную Армию, гордились ею».
В последние годы жизни всё чаще память возвращала к событиям военного времени, и они одно за другим проплывали перед ним, волнуя сердце ветерана. Говоря словами Бориса Слуцкого, «война запомнилась по дням, и всё ещё стреляет до сих пор и попадает временами».
Уж много лет нет с нами Алексея Николаевича Рыбкина. Я была хорошо знакома с ним, с его слов и написала всё то, что вы только что прочитали.
Полина Новикова, Тульская область.
