«Быть артистом — это постоянные муки»: история театральной династии Татьяны и Ринада Кондаевых

Задумывались ли вы, как появляются театральные династии? Это почти всегда случайность. Но иногда случай становится судьбой длиною в жизнь.

16:01, 27 марта 2026 8

Фото автора и из соцсетей Родиона Кондаева.

27 марта — Всемирный день театра. И в этот день хочется говорить не о премьерах, а о людях, которые живут сценой, дышат ею, для которых театр — это дом.

Татьяна и Ринад Кондаевы — как раз такие. Они ведущие артисты Тульского театра кукол. Супруги почти сорок лет на сцене, а их история началась с театрального училища. Потом появился театр кукол — и с того момента всё закрутилось так, что назад дороги нет.

Случай и судьба

— У нас в семье нет ни артистов, ни режиссёров, — рассказывает Ринад. — В детстве я мечтал совсем о другом — хотел быть лесничим, егерем. Любил лес, животных, тишину. Театр? Это было как проба, просто ради интереса. Драмкружок в десятом классе — я пошёл. И всё — затянуло. Потом Казанское театральное училище, сцена… И уже невозможно было остановиться. Я понимал, что это не работа. Это образ жизни.

Татьяна говорит о своём пути иначе:

— Я всегда знала, что буду артисткой. Всегда выступала — в садике, в школе, на всех праздниках. Мне казалось, что другого пути нет. И когда мы встретились в училище, всё сложилось естественно. Мы вместе учились, вместе мечтали, вместе шли по этому пути. Для нас театр стал не частью жизни — он стал её основой.

«Где муж, там и жена»

О кукольном театре Кондаевы вспоминают с улыбкой и теплом.

— Мы не выбирали кукольный театр, — говорит Татьяна. — Сначала работали в ТЮЗе, а потом дорога сама привела нас к куклам. Сначала он, потом я — где муж, там и жена.

Ринад рассказывает, как осваивал новую для себя профессию:

— Я ведь самоучка. Были куклы на лесках, тростевые — муха, комар, пчела. Коллеги помогали и подсказывали — через них я всему и научился. Первое время было непросто, но постепенно начал чувствовать куклу как живого персонажа. И вдруг понял, что это уже мой мир и выходить из него нельзя.

Дети, которые выросли на сцене

Театр стал не только их жизнью, но и пространством, в котором выросли их дети.

— Они буквально жили в театре, — говорит Татьяна. — Иногда мы просто оставляли их на репетиции, и они засыпали прямо на сцене. Это было частью их жизни. Родион впервые вышел на сцену в пять лет. Он из яйца вылезал, в прямом смысле! А сейчас он ведущий актёр, и его спектакль уже номинирован на премию «Золотая маска».

Родион Кондаев, актер Тульского театра юного зрителя.

При этом родители признают: они не хотели бы навязывать молодому поколению театральную судьбу.

— Можешь не быть артистом — не будь. Это зависимая профессия. Ты всё время сомневаешься: так ли сыграл, понравился ли. Это постоянные муки, — говорит Татьяна.

— Зарплаты маленькие, работа тяжёлая. Думаешь: «Уйду, найду что-то другое». Но проходит время — и понимаешь, что не можешь. Это моё. Куда я пойду? Я уже в этом «болоте» и никуда из него не денусь, — добавляет Ринад к словам жены.

Как поменялся зритель?

За годы работы Татьяна и Ринад увидели, как меняется зритель.

— Детей сейчас сложнее удивить, — тяжело вздыхает Татьяна. — Раньше они верили во всё, что происходит на сцене. А сейчас им нужно больше эффектов. Когда появляются проекции, видео — они сразу включаются. Но живое всегда победит. Те эмоции, которые в театре, невозможно подделать. Они остаются в сердце. Это то, ради чего мы делаем всё, и никакие технологии не заменят этого.

Жизнь Кондаевых не заканчивается за кулисами.

— Мы тексты учим в разных комнатах, — смеётся Татьяна. — Я говорю мужу: «Ты громко не пой, я своё учу». А Ринад отвечает: «Ладно, я тихо». Но работа всё равно с тобой. Музыка, слова — всё в голове, даже во сне.

Иногда жизнь выводит за пределы сцены. Так, Татьяна рассказывает о волонтёрстве:

— Я не хотела, чтобы мои сыновья шли на СВО. Хотела, чтобы кто-то пошёл, — и это была я. Волонтёром ездила семь раз, уже было не страшно.

А её муж вспоминает:

— Самое тяжёлое — когда связи нет. Пять дней, шесть… Не знаешь, что с ней. Сначала не принимал, думал, может, кто-то другой поедет. Но понял: если она решила — её не остановишь.

Это не работа. Это служение

И всё же они возвращаются домой в свой привычный мир, который уже невозможно отделить от театра.

— Мы как дети живём, — говорит Татьяна, — в какой-то своей розовой комнате. У нас и проблемы другие, и жизнь какая-то отдельная.

Ринад делает паузу и говорит просто, без улыбки, но с уверенностью:

— Когда выходит премьера, вся усталость уходит. Понимаешь: не зря. Это не работа. Это служение.

8 комментариев