«Обернулась, а мне в лицо — поезд!»: работницу РЖД на переезде сбил маневровый тепловоз

Черепно-мозговая травма, из ноги вырван кусок мяса, раздроблена рука. Светлана восстанавливается с января, работодатель помог лишь тремя тысячами рублей.

11:23, 12 мая 2026 32

Фото Алексея Пирязева и из архива семьи Илюхиных.

Почему на станции не подали сигнал о приближении поезда? Как случилось, что ни машинист не заметил дежурную по переезду Светлану Илюхину, ни она сама не увидела тепловоз? И главное — почему пострадавшую сделали виноватой в происшествии — женщина рассказала Myslo.

Светлана Илюхина отдала железной дороге 31 год — трудилась дежурной по переезду на 342-м километре в Ефремове. Давно привыкла к ночным сменам, застрявшим зимой на переезде фурам и снежным заносам, которые приходится расчищать, как она сама говорит, «в одно лицо». По инструкции на переезде на сутках нужен второй человек, однако начальство закрывало на это глаза.

За три десятка лет всякое бывало, но к тому, что ее собьет маневровый тепловоз, а начальство и профсоюз назовут виноватой во всем ее же, Светлану жизнь, так сказать, не готовила.

«Я не сошла совсем с путей, но и сигнала мне не подали»

Все случилось в ночь на 30 января 2026 года. Смена начиналась тревожно: предыдущий дежурный ничего не почистил, вокруг переезда кругом были сугробы. Светлана заступила на пост в восемь вечера в полном одиночестве. Около половины девятого вечера на путях застряла фура. Дежурная успела снять показания и уже хотела включать заградительный светофор, чтобы остановить поезда, но грузовик, слава богу, кое-как выехал сам.

А потом началась бесконечная борьба со снегом.

— Я до двух часов ночи отбивала главные пути, откидывала снег. В два часа зашла переодеться — вся мокрая была. В три снова вышла чистить. Это не входило в мои обязанности — чистить снег в одиночку, — но я по своей натуре труженик, не могу иначе, — рассказывает Светлана.

Уже под утро она чистила второй путь. Услышала, как перещелкнулась стрелка № 10, увидела, что загорелся бело-лунный свет для поезда. Она отошла на соседний путь, понимая, что состав рядом, но ей ничего не грозит. К тому же со станции никаких объявлений не было, тепловоз также не подавал сигналов.

— Мое упущение в том, что я не сошла с путей совсем. Но я действовала как обычно: стрелка перещелкнулась, и я отошла на другой путь. Никакого объявления со станции о том, что идет поезд, мне не сделали. Сигнала не подал и машинист, — говорит женщина. — Я мела снег и вдруг услышала шорох. Поворачиваюсь — удар в лицо…

Маневровый тепловоз сбил ее прямо на переезде. Машинист, как позже выяснилось, даже не заметил ее. Он увидел женщину лишь тогда, когда после маневра возвращался назад. К тому времени Светлана уже на своих ногах в полуобморочном состоянии двигалась к будке дежурного — вызвать помощь.

— Он проехал вперед, а увидел меня только тогда, когда возвращался обратно. Я уже сама поднялась с междупутья. Как дошла до поста — не помню. Помню только, что рука висела, ногу я не чувствовала, — вспоминает Светлана.

Тот самый переезд.

Диагнозы, которых «не заметили», и больницы

В Ефремовской больнице после ЧП женщине зафиксировали лишь перелом руки со смещением.

— Сотрясение мозга мне почему-то не поставили, хотя я теряла сознание, меня рвало, я не могла вспомнить, как добралась до поста. В Ефремове черепно-мозговую травму проигнорировали, — удивляется Светлана.

Женщину направляли из больницы в больницу, потом она попала в неврологию в Москве — в рваной ране ноги была задета оболочка нерва, потом начался сильный некроз.

— Меня сразу положили в гнойную нейрохирургию, прооперировали. Нога опухала, я не могла на нее наступать, ночами не спала — нервы дергало. Потом уже в другой больнице на УЗИ обнаружили, что задетa оболочка нерва. Теперь либо операция, либо долгое восстановление в течение года, — перечисляет травмы Светлана.

«Скажем: „Бытовую“»: как скрывали производственную травму

Сразу после травмы женщине в больницу звонил кто-то из ее руководства.

— Мне дали трубку, я в невменяемом состоянии была, голова отключена. А они спрашивают: «Какую травму будешь говорить — производственную или нет? Скажи: „Бытовую“». Я сначала согласилась.

Начальство тут же стало обещать золотые горы: санаторий, море, помощь профсоюза. Но единственная реальная помощь на сегодня — три тысячи рублей от профсоюза. Всё. Им главное было бумагу от меня получить.

Через несколько дней Светлана все же решилась сказать правду, и ей поменяли код больничного на «производственную травму». И как только это стало известно, работодатель замолчал. Ни звонков, ни сообщений.

Один на переезде, один в кабине

Семья Илюхиных уверена: трагедии можно было бы избежать, если бы соблюдались элементарные правила безопасности.

— Я работала «в одно лицо», хотя должен быть второй человек, например сигналист, — объясняет Светлана. — Сколько лет говорили, добивались — никак.

И на сбившем Светлану тепловозе тоже был только один машинист.

– Если бы в кабине был второй человек, он бы с другой стороны посмотрел, увидел бы маму, — рассказывает дочь пострадавшей Надежда.

При расследовании ЧП машинист, имеющий 15-летний стаж работы в этой должности, сообщил, что дежурную не видел, сигналы подавал как положено. А что еще он мог сказать?

Как рассказала Myslo Надежда, позже, разбираясь в причинах происшествия, она сняла на видео маневровый поезд на этом же переезде:

— Машинист сидел, задрав ноги, и смотрел в телефон. У них, видимо, так принято ездить.

Кстати, Надежда сделала фото этого машиниста:

«Профсоюз меня же и обвинил»

Внутреннее расследование РЖД, по словам Светланы, признало ее виновной на 100%.

— У меня в крови, естественно, не нашли ни алкоголя, ни наркотиков, я трудилась всю ночь в одиночку, — говорит женщина. — Сигнала о движении тепловоза мне никто не подавал, машинист не смотрел по сторонам. Но я всё равно осталась виноватой. Как так?

Светлана отказалась подписывать акт, хотя руководство подсовывало ей бумагу как могло. Но самое обидное для нее — позиция профсоюза.

— Там ведь должны защищать работника, правильно? А меня профсоюз во всем обвинил, даже не разобравшись! Полностью проголосовали за то, что я виновата, — говорит она.

Что дальше?

С января Светлана Илюхина находится на больничном. Она мать-одиночка, у нее на иждивении — несовершеннолетний сын. Во всем сейчас им помогает старшая дочь Светланы. В том числе и в восстановлении справедливости.

— Я все свои сбережения потратила, дочкину зарплату трачу. Живу на ее деньги. А работодатель молчит. Я не жду золотых гор, но хоть прожиточный минимум, хоть что-то. А я пока только прошу, — вздыхает пострадавшая.

По словам Светланы, она обращалась за консультацией в трудовую инспекцию, где ей подтвердили, что полностью обвинить ее в происшествии нельзя и нужно новое разбирательство. А поскольку высшее руководство Светланы находится в Москве, то и разбираться нужно там. Женщина надеется попасть в столицу, как только приведет здоровье в порядок.

32 комментария