«Случайно, как и все в нашей жизни»
Петру Галичину 46 лет — из них 17 он занимается тату. Родом мастер из Твери, но уже несколько лет он живет и работает в Туле.
— В Туле я учился в военном училище, — рассказывает Петр. — Ну и остался тут — город понравился. Где я только ни бывал, а в итоге все равно вернулся сюда.
Впервые Петр взял тату-машинку в руки, когда учился в военном училище:
— Армейские дела, — пожимает плечами мужчина. — Было мне лет 18 или 19. Рисовал я неплохо, поэтому один уважаемый человек попросил меня сделать ему татуировку. Я согласился. Собрал машинку самодельную: моторчик от магнитофона, направляющая из шариковой ручки и заточенная гитарная струна в качестве иглы. Вместо специальных чернил — обычные из гелиевой ручки. Антисанитария жуткая! Но мне понравилось.
После этого случая я купил американский журнал про тату — раньше продавались в специализированных магазинчиках. Пока служил в армии, татуировкой не занимался. Даже забыл про это дело совсем.
Это была моя первая попытка, и я даже не думал, что когда-нибудь еще хоть раз возьму тату-машинку в руки. Случайно вышло, как и все в нашей жизни.
Но у судьбы были свои планы. После увольнения из армии в 2006 году Петр снова встретился с сокурсником — тем самым, которому он сделал татуировку. Первый «клиент» познакомился с тату-мастером, у которого была собственная студия, — тот как раз искал сотрудника в штат.
— Учителя как такового у меня не было — всему учился сам и по чуть-чуть, общался с разными тату-мастерами.
— Единственный человек, которого я могу назвать своим наставником, — это мой учитель живописи. На протяжении восьми лет каждые выходные — за редким исключением — я ездил к нему в Заокский. Обучаться живописи у него я тоже начал случайно — пошел со знакомым за компанию.
Этот художник фундаментально «вправил мне мозги». Он показал мне настоящее богатство этого мира и краски, из которых он состоит.
«Вжух!» — и три часа прошло
Работы классических художников сильно повлияли на авторский стиль Петра: нередко на теле его клиентов расцветают сюжеты с картин Рубенса, Караваджо, да Винчи и других. Однако сам тату-мастер свои работы произведением искусства не считает:
— Художественное образование тату-мастеру получать не обязательно, но оно точно не помешает, — говорит он. — Приравнивать татуировку к искусству я бы не стал: она, как по мне, ремесло. Проявление высшего мастерства можно отнести к искусству — например, работы ювелира Фаберже. Но в моей сфере мастеров, которые делали бы что-то настолько удивительное, крайне мало.
Яркие цвета и внимание к деталям — главные атрибуты реалистического стиля. Именно ему Петр отдает особое предпочтение — из профессионального интереса и азарта:
— Реализм мне особенно интересен, потому что такие работы — это сложная задача, у которой нет универсального решения. Цвета, соотношения тонов, переработка эскиза — каждый раз сталкиваешься с новыми трудностями. Решая их, не замечаешь, как пролетает время: уже три часа прошло, а ты ни разу со стула не встал!
А вот когда делаешь какой-нибудь орнамент, все самое интересное происходит на этапе проработки эскиза. Потом рутина: берешь черную краску и долго-долго красишь. Я работаю во всех стилях — каждый по-своему хорош.
В любой татуировке главное — не просто сделать красивую картинку, но раскрыть сюжет: правильно подобрать материалы — не только краски, но и исходное изображение, — сделать красивый фон, создать конфликт, напряжение в тату.
Первую тату-машинку Micky Sharpz Петру подарил тесть. За всю свою карьеру через руки мастера прошло более 30 разных машинок — сейчас осталась только половина.
Та самая тату-машинка Micky Sharpz.
— Есть дорогие, есть дешевые; разных моделей: беспроводные пены, похожие на ручки; индукционные, легкие и бесшумные Dragonfly. Сейчас у меня только половина от всех машинок, что я когда-либо покупал. Ненужные обычно продают на тату-барахолках, а покупают б/у машинки, чтобы попробовать новый инструмент и не сильно тратиться. Вот так они и кочуют.
На самом деле, делать контуры, тени и покрас можно одной машинкой. А вот иголки понадобятся разные.
Слева — игла для классических тату-машинок: она крепится ушком к подвижной части машинки и двигается вверх-вниз, пробивая кожу. Справа — картриджи для пенов: игла, заправленная в одноразовый наконечник.
Лев и Лев Николаевич
— Свои татуировки редко встречаю, практически не вижу, — признается Петр. — Хотя клиентов у меня было много.
Татуировки для боксера Тарона Оганисяна, участника лиги Hardcore Boxing. «Еще я сделал рукав для футболиста Федерико Расича,» — добавляет Петр.
По словам Петра Галичина, Тула в плане татуировок — город очень консервативный. А сравнивать есть с чем: в качестве приглашенного мастера Петр работал в Копенгагене, Астане, нескольких студиях в Москве и многих других городах.
— Есть тату-мастера, которые специализируются на необычных работах — например, Егор Лещев из того же Питера. Вот у него сюжеты хулиганские! Сам я никогда не буду делать какую-нибудь расчлененку, — а жанр хоррор в тату тоже есть! — порнографию или экстремистскую символику. Для меня это табу.
Но даже в таком маленьком городке находятся необычные клиенты:
— Не так давно ко мне приходила пара. На 50-летие они сыграли свадьбу и сделали парные татуировки: гаечка и винтик.
Делал портрет Льва Николаевича на груди у мужчины. А на другой груди у него — обычный лев, зверь. Лев и Лев Николаевич, получается.
— Еще у меня есть постоянный клиент — дядя Миша. Ему 60 лет. Одну руку и спину я ему сделал в пиратской тематике, а все остальное — грудь, вторую руку и бок — на мое усмотрение. Предлагал ему эскизы, он соглашался. Мне эта ситуация только на руку: интересно было отработать новый цвет, композицию. Навыка набираться надо: если одни заказы выполнять, можно деградировать.
Особенно мне запомнился случай, когда я сделал татуировку за еду. Было это, когда я служил в армии по контракту.
Начальник продслужбы танкового полка попросил меня сделать татуировку, за что предложил несколько банок тушенки и замороженные хвосты минтая.
Времена были тяжелые, так что гонорар меня вполне устроил!
Исправлять неудачные татуировки, а в простонародье «портаки», приходят часто. Но не все «ошибки молодости» Петр готов закрасить:
— Недавно ко мне пришел мужчина перекрыть армейскую татуировку. А я не стал: она классная потому что! Сделана была очень аккуратно — натурально музейный экспонат, память о былом.
Но бывают и полные фиаско — такое встречается редко.
«Попробуйте еще переделать эти черные буквы!» — говорит Петр Галичин.
— Появилось это на клиенте так: друзья порекомендовали ему иранского тату-мастера. Мужчина пришел к нему, показал картинку и говорит: «Рисуй!» Ну он и нарисовал, как смог. Даже денег заплатил! За один сеанс сделал ему одного медведя-оборотня. Ничего, все поправимо.
Самое главное — чтобы татуировка не просто была качественная, но еще и нравилась человеку, который размещает рисунок у себя на теле.
Не надо думать, что будет с этой татуировкой, когда вы постареете. Посмотрите на нее спустя 40 лет и подумаете: «Во у меня фляга свистела!» Человек за одну жизнь на самом деле переживает сразу несколько жизней и сильно меняется.
Так что старые тату — это не просто ошибка, а отражение вас в том возрасте, когда вы ее сделали.
